Скифия и мистицизм
Не вдаваясь в подробности металлообрабатывающих технологий, скажем, что задача изготовить прочные и долговечные изделия, получить острое и гибкое лезвие всегда стояла перед кузнецами и, так или иначе, находила разрешение. Ковать металл, сочетающий в себе прочность и гибкость — мы зовем его сталью — умели уже в раннем железном веке мастера разных стран, в том числе и Скифии.
В первых веках нашей эры на Ближнем Востоке получила известность индийская (вернее, центрально-азиатская) сталь — «пулад», или булат.
Технология ее производства или, по крайней мере, имитации отдельных ее качеств и свойств закрепляется в Сирии
(отсюда «дамасская» и «дамаскированная» сталь) и проникает в Европу. Булатная сабля, в противовес короткому и грубому римскому мечу, приносит успех азиатским кочевникам на полях сражений эпохи Великого переселения народов и раннего Средневековья.
Надо сказать, что даже первый из рыцарственных государей император Карл Великий предпочитал «каролингскому» мечу, ковавшемуся на берегах Нижнего Рейна «пакетом» — из местного железа и привозного булата, аварскую или мадьярскую саблю с берегов Дуная или Днепра. Позднее меч Карла Великого станет одной из императорских реликвий и сохранится до наших дней как доказательство военно-технического преобладания Востока во времена раннего Средневековья. Так совершилась первая революция в черной металлургии и истории железных клинков, открывшая Средние века. Вторая революция, завершающая их, положит ему конец.
В Средневековье оружейники мусульманского мира пользовались в Европе заслуженным уважением как изготовители булатного оружия и мастера «пакетной» ковки, соединявшей твердость кричного железа-«уклада» с гибкостью и остротой булата. Сходные технологии были известны повсеместно — в Германии, Италии и Скандинавии, в Чехии, на Руси и Кавказе. Но все жеу «сарацин» всегда находилось чему поучиться. Причем не только на Востоке — в Дамаске, Каире и Багдаде, но и на Западе — в Толедо и Гранаде.
Традиции и навыки кузнечного и оружейного дела арабских и мавританских мастеров сохранились в христианской Испании. Процесс Реконкисты, «отвоевывания» ее у мусульман, занял почти все Средневековье, и боевые действия оставляли немало времени и возможностей для взаимопроникновения культур. Толедо, древняя столица Испании, уже к XII веку попадает в руки христиан, а испано-мусульманские оружейники — на королевскую службу.
С падением в 1492 году Гранады, завершением Реконкисты и образованием Испанского королевства секреты испанской стали, «красного железа» (то есть украшенного насечкой или вязью дамаскировки), окончательно становятся достоянием христианского мира. В руках испанских мастеров прямой меч христианского рыцаря обретает, не утратив прочности, легкость и остроту. Так появляется шпага: «эспада» по-испански — меч; эспадрон — современная спортивная сабля — отдаленно напоминает боевую шпагу мушкетерских времен.
ЮНЕСКО об Индии
Достаточно высоко оценена современным цивилизованным человечеством. Показателем может послужить хотя бы празднование по инициативе ЮНЕСКО трехсотлетия со дня рождения первого российского императора, создателя российского флота. Этот юбилей праздновало все культурное человечество, разумеется, как юбилей просветителя, а не императора.
Впрочем, и в качестве императора Петр Алексеевич оставил о себе громкую славу. (Славу не только добрую, но… мало кому из императоров удавалось оставить после себя славу одновременно громкую и добрую.)
В качестве императора-просветителя Петр Первый осно-йал по примеру Королевского общества Российскую императорскую академию наук. Эта форма организации Виртуальных Модельеров дожила и до нашего времени. В Советском Союзе она весьма эффективно обеспечивала взаимодействие науки и власти. Об этом хорошо пишет в своей книге «Две культуры» англичанин Чарльз Сноу — ученый, писатель и высокопоставленный чиновник (рекомендуем эту и другие его книги вашему вниманию). Сноу пишет о том, что в Советском Союзе Академия наук стала авторитетной государственной структурой. Соответственно работавших в этой структуре ученых можно рассматривать как государственных чиновников. Слово «чиновник» постепенно теряет в нашем менталитете негативный оттенок. Воспользуемся этим для того, чтобы всерьез и с полным уважением поговорить об ученых чиновниках. Англичанин Сноу, сам относившийся к этой социальной категории, высоко оценивал своих советских коллег. Нам же пора вернуться к китайским ученым чиновникам. Выше мы вскользь говорили о том, что они вполне были в состоянии организовать всенародное восстание, чтобы свергнуть чужеземную династию и привести к власти свою, родимую — китайскую. И свергали — не только монгольскую Юань. И приводили к власти — не только династию Мин. Серьезные были люди. Пора уже Прогрессору Востока затребовать на них информацию. Информация эта содержится в следующей главе.
Итак, перейда к проблеме Виртуальных Модельеров, Профессор Востока запрашивает информацию о китайских ученых чиновниках. Это вполне оправдано. Настоящие ученые всегда создают в виртуале какие-то модели реальности. Китайские чиновники, будучи чиновниками учеными, вероятно, должны были создавать структуры для функционирования ученых. В этих структурах могли функционировать и ученые в полном смысле этого слова — Виртуальные Модельеры.
Анализируя информацию о китайских Виртуальных Модельерах, Прогрессор Востока должен вспомнить результаты анализа информации об их индийских коллегах. При этом на первый план выходят следующие два вопроса.
Вопрос первый: были ли структуры китайских ученых чиновников достаточно открытыми, какова была кадровая политика руководителей этих структур, не мешали ли какие-нибудь социальные перегородки эффективному подбору кадров?
Вопрос второй: можно ли было в рамках этих структур одновременно отрешаться от реальности и активно в ней действовать — как это было возможно в рамках буддийских (и католических) структур?
Начнем с первого вопроса.
Жизнеописание трубадуров
Другой важный источник информации по затронутому нами вопросу — жизнеописания трубадуров — главных служителей культа Прекрасной Дамы и, соответственно, соискателей наград за служение.
Судя по этим источникам, кадровая политика культа Прекрасной Дамы была весьма демократичной: трубадурами были представители самых разных социальных слоев — от сыновей печников до коронованных особ (сохранились, к примеру, поэтические произведения Ричарда Львиное Сердце). Но все они мыслили себя принадлежащими к рыцарскому сословию, которое, кстати, наряду с королями и владельными принцами включало также и людей, все достояние которых заключалось в «счастливом клинке» — как у мушкетеров Дюма. Людей, о которых говорилось, что они такие же дворяне, как король, просто они — беднее короля. Достойно внимания то, что одно из решений суда любви определяет и аргументирует, что не зазорно бедному рыцарю любить богатую даму (классический пример из того же Дюма — отношения Арамиса с госпожой де Шеврез).
Прекрасные дамы дарили свою благосклонность самым разным рыцарям. При этом были обязательными два требования: доблесть и то, что обозначалось термином вежество. Слово это можно толковать как приобщенность к культуре — хотя бы внешней культуре. Но не только внешней — среди служителей культа Прекрасной Дамы встречались самые блестящие умы той эпохи.
А доблесть и приобщенность к культуре, стремление к Знанию были необходимыми качествами не только для покорения женских сердец, но и для покорения Океана. Так что можно сказать, что прекрасные дамы Высокого Средневековья готовили и воспитывали кадры для этого великого подвига Европы. Но этим не ограничивается значение культа Прекрасной Дамы в подготовке Великих географических открытий. Подвиги великих мореплавателей были бы невозможны, если бы в европейском обществе не было мощного фактора, определяющего стремление к переменам и тесно связанного с культом Прекрасной Дамы. Фактор этот — мода.
Значение этого фактора, по-видимому, очень хорошо понимал Петр I, энергично внедрявший не только западные технологии, но и западную моду;
Высоко оценивает роль моды в прогрессе Европы Фернан Бродель. Приведем некоторые его высказывания по этому вопросу, которому в «Структурах повседневности» посвящена специальная глава. Название главы весьма показательно — «Была ли мода легкомысленна?». Сначала Бродель приводит мнения разных людей в пользу положительного ответа на этот вопрос.
Первое из них принадлежит французу XVIII века — века Просвещения — Себастьяну Мерсье, которого Бродель характеризует как «хорошего наблюдателя, способного быто-описателя, но, конечно* не очень крупного мыслителя».
В 1771 году Себастьян Мерсье писал:
«Я боюсь приближения зимы по причине суровости этого времени года… Именно тогда зарождаются шумные и безвкусные общества, где нелепо царят все ничтожные страсти. Вкус к легкомыслию диктует законы моды. Все мужчины превращаются в изнеженных рабов, целиком подчиненных женским капризам».
Снова мы видим подчинение мужчин женщинам — характернейшую черту культа Прекрасной Дамы.
Страны морские гиганты
Но морские гиганты часто могут уступать в рентабельности судам меньшего размера, подобно тому как железнодорожные составы сплошь и рядом оказываются менее рентабельными, чем автопоезда. Посмотрим, что пишет Бродель об ассортименте судов, обеспечивших Европе преимущества в морских перевозках:
«…Вплоть до последних дней парусного мореходства по морям плавали очень небольшие суда — в 30, 40, 50 тонн. Только около 1840 года применение железа позволит строить более крупные корпуса. До этого корпус водоизмещением в 200 тонн был правилом, в 500 — исключением, а в 1000 или 2000 тонн — курьезом».
Итак, речь идет о широком ассортименте судов, преимущественно среднего и малого тоннажа. Но для некоторых ситуаций нужны и суда-гиганты. (В наше время нефтяные супертанкеры необходимы, но они — не самый распространенный тип морского судна, вызывающий к тому же постоянную тревогу у экологов.) Речь идет, разумеется, о широком ассортименте не только по признаку тоннажа. Типы кораблей постоянно модифицировались и изменялись. В известном смысле эпоха Великих географических открытий продолжалась чуть ли не полтысячелетия. Последний ее крупный эпизод — открытие в 1820 году русскими мореплавателями Ф. Ф. Беллинсгаузеном и М. П. Лазаревым Антарктиды. Незадолго до этого произошли знаменитые кругосветные путешествия Джеймса Кука. Крупные географические открытия в полярных водах имели место уже в двадцатом, теперь прошлом, столетии. За это время множество славных кораблей уступили свое место другим — более современным и совершенным. Даже корабли экспедиции Христофора Колумба не были каравеллами «классического» типа (в том числе и флагман «Санта-Мария»).
Картина по Европе ясна: речь идет не об одном каком-то типе судна, а о широком их ассортименте, постоянно обновлявшемся.
Теперь мы, вместе с Прогрессором Востока, можем перейти ко второму вопросу, сформулировав его так:
«Располагала ли Индия столь же широким ассортиментом судов и возможностями (инженерно-техническим потенциалом) для их модернизации, в том числе и с использованием западного опыта?»
Начнем с судов малого и среднего тоннажа. Фернан Бро-дель пишет:
«От широты Дананга и до отдаленных африканских берегов господствуют незначительных размеров суда с треугольным парусом — индонезийские, индийские или арабские».
Обратите внимание на треугольный парус. Ведь это латинский парус каравелл. Впрочем, не только каравелл — издавна это самый распространенный тип паруса в Средиземноморье, области распространения «латинской» — римской культуры. О происхождении этого типа паруса Бродель пишет следующее:
«Треугольный латинский парус пришел из Индии, через посредство мусульман, называвших его аурика. Мусульмане обнаружили его в Оманском заливе».
Воттак. Оказывается, европейцы одно из важных «ноу-хау» в области техники мореплавания позаимствовали у индийцев.
Индийские Модельеры
Порадовавшись за индийских Виртуальных Модельеров, вспомним, зачем они потребовались Прогрессору Востока. Для этого вернемся в конец предыдущей главы, где Неру ставит в вину своим соотечественникам — Организаторам Реальности — узость кругозора, неумение и нежелание выйти за пределы окружающей их повседневности. В связи с этим Прогрессор Востока и обратил, свре внимание на «класс или группу мыслителей, свободных от материальных забот и не имевших, насколько это было возможно, никаких обязанностей, с тем чтобы они могли рассматривать проблемы жизни в духе отрешенности». Рассмотрение проблем в «духе отрешенности», в особенности с использованием математических методов, очень близко к отвлеченному мышлению, оперирующему абстрактной логикой. Вспомним приведенный выше пример с дехканами, не пожелавшими заниматься абстракт-ними размышлениями на темы, актуальные для абстрактных английских хлопкоробов. Представим себе, что вместо задачки на смекалку о хлопке в Англии была бы задана другая — о еще более теплолюбивых, чем хлопок, бананах в еще более холодной, чем Англия, Исландии. Скажем, в такой форме:
—В Исландии суровый холодный климат.
—Бананы растут в жарком, тропическом климате.
—Растут ли бананы в Исландии?
Человек, применивший к этой, второй, задаче методы абстрактной логики, дал бы отрицательный ответ. И попал бы впросак. Потому что растут бананы в Исландии. В теплицах, подогреваемых водой из горячих вулканических источников. (Министр, который предложил исландцам выращивать бананы, чуть не угодил в сумасшедший дом. Но проявил настойчивость, вопреки, казалось бы, логике и здравому смыслу. И вот теперь исландцы едят свои, исландские, бананы.)
Значит, абстрактная логика — чушь? Или же — забава для праздного ума, людям, занятым проблемами реального мира, совершенно ненужная?
В условиях, когда можно съездить (позвонить) в Англию (Исландию) и спросить, растет ли у них хлопок (бананы), вроде бы, да, ненужная. То есть не то чтобы ненужная, но лучше все-таки опираться на конкретную, проверенную информацию. (Если, конечно, нельзя просто отмахнуться от подобных глупых вопросов и выращивать у себя потихоньку то, что выращивали деды-прадеды.) А если нельзя отмахнуться? Обстоятельства не позволяют отмахнуться, или характер не позволяет. Беспокойный характер. И не у кого спросить? Если никому точно неизвестно — можно ли по морю обогнуть Африку или же она, как утверждали древние авторитеты, примерзла к Южному полюсу? Если вообще неизвестно, есть ли что-нибудь за безбрежным океаном? Можно ли, плывя по нему на Запад, приплыть на Восток, или шарообразность Земли — выдумка свихнувшихся Виртуальных Модельеров, результат их досужих абстрактных размышлений?
Ландскеды – древнее учение
А на Западе ее зародышем, первым инструментом имперского государственного принципа, а затем и Цивилизации стали ландскнехты — те самые, которые, разорив вXVI веке Италию, а в XVII веке Германию, стали символом варварства. Они же, уцелев в междоусобицах крестьянских и религиозных войн, когда ценилась только жизнь воинов, а мирное население уничтожалось поголовно, положили начало новой германской нации, рожденной из «железа и крови» — нации прирожденных солдат.
Надо сказать, что в той или иной мере та же судьба постигла все народы Запада.
Первое применение стали связано с кровопролитием. Впрочем, куда более значительные последствия «стальная революция» имела в мирной жизни.
Ремесленник, получив прочные, долговечные и дешевые инструменты, может доверить их своим подмастерьям, ученикам и даже наемному работнику, а себе позволить заняться повышением производительности своего труда.
Если раньше владение профессиональным инструментом было для цеховых мастеров такой же привилегией, как ношение меча для рыцаря, если, стараясь сберечь орудия своего труда, ремесленник берег и свои силы, работая практически только за хлеб, то теперь он может подумать о прибыли и расширении производства, сделать первый шаг к предпринимательству.
Не меньше выиграл и крестьянин. Для него железные орудия в Средние века были еще в большей мере сокровищем, он еще в большей степени дорожил ими и опасался их износа или утраты. Так, например, Западная Европа в Средние века была незнакома с лесорубным топором. Топор был в первую очередь оружием, а уж потом служил для разделки мяса — на кухне или в бою.
Средневековый лес крестьянин валил при помощи особого грубого долота, клиньев и молота — обычно деревянного, или даже заменяющей его дубины — палицы. Разумеется, в таких условиях лес был в Средние века практически неприкосновенен. В целом ряде стран Европы земледельцы целое тысячелетие продолжали ютиться на полях еще римской расчистки. Не удивительно, что периодический голод, а вслед за ним эпидемии сводили на нет прирост населения. Крестьяне предпочитали пашне лесные промыслы — вспомним хотя бы саксонских свиноводов из «Айвенго» Вальтера Скотта.
Хотя средневековый крестьянин и жил под сенью леса, лес не был ни крестьянским, ни христианским. Лес был ничьим, он не мог быть земельной собственностью. Лесными угодьями распоряжалась община, а затем, узурпировав ее права, — сеньор.
Лес служил ареной рыцарских странствий и подвигов; там феодалы занимались одним из самых важных для них видов деятельности — загонной охотой на крупного «красного» зверя — оленя, лося, кабана, а на заре Средневековья — на тура и медведя. Так рыцарь отрабатывал на живой мишени свой «тактический козырь» — копейный удар с седла и обеспечивал себя и своих домочадцев, в том числе дружину, обильной мясной пищей. И охота, и мясная диета были привилегией рыцарей, этих «спортсменов» средневековья, а власть над лесными угодьями была символом и необходимой принадлежностью главенства феодала над крестьянской общиной и «переадресовки» ему общинных прав.
Вернемся в Средневиковье
Давайте вернемся в Высокое Средневековье, на заре которого оформился культ Прекрасной Дамы. Вернемся и посмотрим, что этот культ дал Западу такого, что способствовало покорению Океана. Ведь эпоха Великих географических открытий следует за Высоким Средневековьем, вплотную примыкая к нему.
Рассматривая культ Прекрасной Дамы, нельзя не заметить, какую роль в нем играет служение. Служение рыцаря даме. Можно сказать даже больше — в культе этом присутствует система определенных служебных отношений. Остановимся на том, как и чем в рамках этой системы вознаграждается служба. Ответ достаточно очевиден — служба рыцарей вознаграждается красотой, прелестью и любовью дам.
Возникает и другой вопрос: кого допускают к службе, а следовательно, и к награде за нее? То есть вопрос о «кадровой политике» культа Прекрасной Дамы. А почему нет? Мы ведь договорились рассматривать этот культ именно как культ, как некую религию. В первой части этой книги мы писали о кадровой политике буддизма и католицизма (в кадровой политике католицизма интересы прекрасных дам играли не последнюю роль — безбрачие духовенства приводило часто к повышению статуса определенных категорий дам). Пора поговорить и о «кадровой политике» культа Прекрасной Дамы, то есть попросту о том, каким мужчинам отдавали предпочтение дамы — служительницы… нет, не служительницы — божества этого культа.
На этот вопрос можно получить ответ, изучая приговоры так называемых судов любви. (Были такие суды при дворе Алиеноры Аквитанской, матери Ричарда Львиное Сердце и жены Генриха II Английского. Для того чтобы стать женой Генриха, Алиенора развелась с еще одним королем — Людовиком VII Французским. Развод по тем временам был актом более сложным, чем смена подданства, но Алиенора этот вопрос сумела решить. Весьма показательно, что одним из решений суда любви права законных мужей на любовь их жен выводились из-под его юрисдикции.)
Практический план Востока
В практическом плане перед Прогрессором Востокасго следующие два вопроса.
1. Суда какого типа обеспечили прорыв Европы на просторы Мирового океана?
2. Располагает ли Индия эпохи Великих географических открытий возможностями для строительства таких или подобного типа судов?
Ответим сначала на первый вопрос. Говоря о деяниях Генриха Мореплавателя, мы упомянули знаменитую каравеллу — небольшой парусник с навесным вертикальным рулем и тремя мачтами, несшими квадратные и косые латинские паруса. Фернан Бродель пишет о каравелле:
«Сегодня историки даже начинают думать, что каравелла своим успехом была обязана не столько своему парусному вооружению и своему рулю, сколько своей малой осадке, которая позволяла ей заходить в прибрежные зоны и эстуарии», а также и другому факту: «так как она была судном небольших размеров, снарядить ее стоило относительно дешево». Второй факт уже умаляет роль каравеллы.
Мы же, нисколько не умаляя ее роли в истории Великих географических открытий, заметим, что для господства в океанах нужны не только легкие разведывательные суда, но и корабли другого типа, в частности крупнотоннажные. Располагала ли Европа эпохи Великих географических открытий такими судами? Согласно информации, поступившей от Фернана Броделя, да, располагала.
В XV веке генуэзские каракки имели водоизмещение в 1500 тонн. В XVI веке морские гиганты, португальские каракки, водоизмещением до 2 тыс. тонн могли брать более 800 человек команды и пассажиров.
Обзор Китая
Но, в самом деле, зачем чиновнику знание основ стихосложения? Какое это имеет отношение хотя бы к сбору налогов? К сбору налогов — никакого. А вот к человеческим чувствам — самое непосредственное. В том числе и к тем, которые заставляли благородных губернаторов предпочитать самоубийство злодеянию. К чувствам, становившимся препоной на пути «перевыполнения плана по продналогу», которое порой оборачивалось геноцидом против собственного народа. Надо сказать, что, с одной стороны, Китай — страна, с древних времен очень плотно заселенная. С другой стороны, необходимым условием выживания ее народа является проведение широкомасштабных ирригационных работ. (В Китае речь шла не об обеспечении уровня жизни, а именно о выживании.) Такого рода деятельность требует участия огромных человеческих масс, которые должны подчиняться жесткой дисциплине. Жесткой, но не слишком жестокой. Традиция предполагала, например, что тяжелая работа несовместима с рационом питания, состоящим исключительно из риса. В нем должны присутствовать белковые продукты — рыба или упоминавшийся выше соевый сыр — изобретение ученого чиновника-гуманиста. Случалось, конечно, что правители Поднебесной грань эту, между жесткостью и жестокостью, чувствовали не очень хорошо. Как, к примеру, — строитель Великой китайской стены император
Цинь Ши-хуанди, который находился в отношениях острой конфронтации с конфуцианскими принципами и чиновниками. В результате основанная им династия Цинь пережила своего основателя всего лишь на три года. Да, конфуцианские ученые чиновники управляли страной, в которой жесткая дисциплина для каждого была условием выживания всех. В такой стране первостепенную важность приобретает идеология, не позволяющая обществу превратиться в банку с пожирающими друг друга пауками. Конфуцианство, которое приучает людей довольствоваться малым и распространяет на государственные отношения нормы семейной взаимопомощи, было именно такой идеологией.
Другим следствием высокой плотности населения явилась неактуальность технических усовершенствований. Ведь задача большинства техническихусовершенствований — это экономия человеческого труда, а рабочие руки в Китае всегда были в избытке.
Фернан Бродель приводит по этому поводу мнение живших в XVIII веке в Китае отцов-иезуитов:
«Вопрос полезности машин и рабочего скота не так-то просто разрешить, по крайней мере, в странах, где земли едва хватает для прокорма жителей. Чему послужили бы машины и рабочий скот? Тому, что часть обитателей стала бы философически настроенной, то есть абсолютно ничего не делающей для общества и перекладывающей на него груз забот об их потребностях, их благосостоянии и, что еще хуже, груз своих смехотворных и нелепых идей».
Обратите внимание, читатель, на выделенные нами жирным курсивом слова из этой цитаты. Отцы-иезуиты считали технический прогресс для Китая не только бесполезным, но даже опасным. Причем главная опасность заключалось, по мнению святых отцов, в «смехотворных и нелепых идеях», которые могли навязывать обществу праздные люди. Точнее, люди, ставшие праздными вследствие успехов научно-технического прогресса. В рассуждениях иезуитов-миссионеров была логика, жизненная логика. Надо полагать, что такая логика не была чужда и китайским ученым чиновникам.
Мероприятие Хубилай
Но самым примечательным мероприятием Хубилая было введение бумажных денег. По свидетельству Марко Поло государство гарантировало обмен этих денег на драгоценные металлы, то есть конвертируемость валюты. Надо сказать несколько слов о том, как работает такая система, современным аналогом которой является так называемая эмиссия банкнот. Разумеется, все находящиеся в обороте бумажные деньги не могут быть сразу обменены на драгметаллы, да это и не имело бы особого смысла. Но то, что обмен бумажных денег на золото гарантирован государством, обеспечивает доверие к нему населения. Поэтому необходимое для нормального торгового оборота количество драгметаллов может быть заменено бумагами с соответствующими подписями и печатями. Себестоимость таких бумажных денег для общества гораздо меньше себестоимости золота и серебра, которые надо еще добыть из недр земли с достаточными затратами труда.
Зададим вопрос: когда возникает необходимость в такой эмиссии банкнот — выпуске бумажных заменителей — заместителей драгметаллов? Очевидно тогда, когда драгметаллов не хватает для обеспечения нормального оборота. Ситуация, когда денег меньше, чем товаров, называется дефляцией (оказывается, и такое бывает, а не только инфляция, когда все наоборот). А драгметаллов для оборота не хватает, как правило, в условиях возрастающего производства. Китайские Созидатели Насущного такое возрастание обеспечивали, а китайские Организаторы Реальности в лице монгольского хана Хубилая всемерно шли им навстречу. Впрочем, бумажные деньги в Китае имели хождение и до монгольской династии Юань и продержались по свидетельству Броделя с IX по XIV век. Позже их заменило привозимое из Америки испанскими галионами серебро, о котором мы писали чуть выше.