Archive for января 31, 2010
Англия
А в девятнадцатом столетии в английских боевых наставлениях отмечалось, что сипаи (индийские наемники), особенно сильные в артиллерийском бою и ружейной перестрелке, уступают, как ни странно, цивилизованным европейцам в рукопашной схватке (возможно, здесь сказывалось глубоко заложенное в индийском менталитете отвращение к крови и насилию — об этом много пишет Неру).
Кстати, о сипаях. Индия была завоевана для англичан преимущественно их руками (численность европейцев в азиатских колониальных владениях, к слову сказать, была очень мала). Значит, могла бы быть и защищена от посягательств европейцев. С чисто военной точки зрения такое было вполне возможно. Неру пишет, что в первой половине XVIII века англичане занимали отнюдь не первенствующее положение в списке претендентов на господство над Индией. Были претенденты (в первую очередь свои, индийские), шансы которых современниками оценивались гораздо выше; один из этих претендентов приступил даже к созданию военно-морского флота с базой на Мальдивских островах. Индия могла бы быть и отвоевана у англичан, как чуть было не случилось в середине
XIX столетия во время «Большого бунта» — восстания сипаев, охватившего всю страну. Англичане с огромными усилиями подавили «Большой бунт». После него они были вынуждены пойти на серьезные реформы: была ликвидирована династия Вели-кихМоголов — номинальных правителей Индии, от имени которых реально управляла Ост-Индская компания; английская королева была провозглашена императрицей Индии, ее именем страной стали править вице-короли, как правило, представители английской аристократии. Вице-королями Индии, между прочим, был наложен строжайший запрет на владение огнестрельным оружием индийцами (кроме военнослужащих и полицейских). Из этого следует, что страна располагала значительным призывным контингентом, вполне способным управиться с огнестрельным оружием. Вместе с тем принимались меры к развитию местного самоуправления. (Некоторые английские авторы пишут, что благодаря этим мерам Индия была подготовлена к независимости. Индийские авторы к такому мнению относятся с понятным скепсисом.)Дух английской колониальной администрации того периода хорошо отражен в произведениях Редьярда Киплинга (мы надеемся, что он известен нашим читателям не только как автор «Маугли»).
Как видите, мы плавно перешли от функции военной к функции управления. Ну а каковы были индийские кшатрии в качестве правителей? На этот счет есть разные мнения.
Привлечем еще одного автора — Фридриха Ратцеля, создавшего на рубеже прошлого (двадцатого) и позапрошлого (девятнадцатого) веков фундаментальный труд «Народоведение» (в 1902 году в Санкт-Петербурге вышел его русский перевод). Используя информацию Фридриха Ратцеля, надо учитывать два обстоятельства. С одной стороны, он европеец, и это накладывает свой отпечаток на его отношение к миру за пределами Европы. С другой — он немец, представитель европейской державы, опоздавшей к дележу колониального «пирога». Англичане же в этом дележе вполне преуспели, создав к концу XIX века колониальную Британскую империю. Можно предположить с довольно большой вероятностью, что опоздавшие к дележу будут не вполне беспристрастны в оценке колониального управления тех, кто в этом дележе преуспел. Немецкий автор мог в этом вопросе рассчитывать на сочувствие русского читателе. Несколько ранее (в главе 2) мы рассказывали о проекте совместного русско-французского похода на Индию, которая уже в то время становилась «жемчужиной британской короны». Как помнит читатель, проект этот не был осуществлен по причинам, не зависящим от его авторов, один из которых, российский император Павел I, был убит заговорщиками, другой, тогда еще не император, а «первый консул Французской Республики гражданин Наполеон Бонапарт», в одиночку такое предприятие заведомо не осилил бы. Проект этот в дальнейшем принято было именовать безумным, тем не менее, активность России (а позже СССР) на Востоке всегда беспокоила англичан. Отзвуки этого беспокойства слышны в произведениях Киплинга и даже в «России во мгле» — отнюдь не фантастическом произведении известного английского писателя-фантаста Герберта Уэллса.
Англия и Франция
Англии, деспоты которой тоже не торопились просвещаться, пришлось, как и Франции, пройти через революцию. Даже через две, между которыми были военные диктатуры и реставрация монархии. Правда, английские революции по размаху репрессий значительно уступали французской (Beликой французской революции — в этой стране было еще, как минимум, три революции, но они оказались гораздо менее масштабными, чем первая — Великая). Во время первой английской революции для усекновения королевской головы обошлись добрым старым топором, вторая революция была практически бескровной и, может быть, именно поэтому заслужила у историков наименование Славной. Тем не менее, после этих двух революций англичане вкус к ним утратили и вот уже три сотни лет предпочитают обходиться реформами. Остальные же европейские страны, даже те, на тронах которых временами сиживали абсолютные монархи-прогрессоры, без революций, более или менее кровавых, на протяжении последних двухсот лет не обходились.
Как видите, в Европе с просвещенным деспотизмом дело обстояло далеко не благополучно — вряд ли многим лучше, чем в Индии. К тому же, справедливости ради надо сказать, что просвещенный деспотизм Великих Моголов минимум лет на сто старше европейского.
Вероятно, можно сделать вывод о том, что индийские Организаторы Реальности мало в чем уступают европейским, в том числе английским. Запросим, однако, по этому поводу мнение индийца — Джавахарлала Неру. Вот что он пишет:
«Контраст между руководящими деятелями обеих сторон разителен: индийцы при всех своих дарованиях не выходили за пределы узкой, ограниченной сферы мышления и действия, они не знали, что происходит в других странах, и не были поэтому в состоянии приспособиться к изменившимся условиям. Даже когда у отдельных лиц пробуждалась любознательность, они не были в состоянии выбраться из той скорлупы, которая держала в плену их самих и народ. Англичане же обладали гораздо большим кругозором; события, происходившие в их стране, во Франции и в Америке, встряхнули их и заставили мыслить. Совершились две великие революции [французская и американская]. Войны, которые вели французские революционные армии и Наполеон, совершенно преобразовали военную науку. Даже самые невежественные англичане, прибывавшие в Индию, знакомились в пути с различными странами мира. В самой Англии происходили великие открытия, предвещавшие промышленный переворот, хотя, пожалуй, в то время лишь немногие понимали их огромное значение. Но ферменты перемен вызвали сильное брожение, и люди испытывали это воздействие. Прорывалась наружу бурная энергия, заставлявшая англичан устремляться в другие страны».
Итак, по мнению Неру, индийцев подвел недостаток интереса к окружающему миру. Об этом недостатке интереса мы уже говорили в главах третьей, четвертой и пятой. При этом мы ссылались на информацию европейца Фернана Броделя. А теперь об этом же говорит индиец (притом — пламенный индийский патриот) Неру. Создается впечатление, что индийские Организаторы Реальности были фатальным образом пассивны по отношению к окружающему миру. Впрочем, не будем торопиться с выводами. Ведь к вещам из области их непосредственной компетенции, как, например, организации хозяйства, кшатрии относились отнюдь не пассивно — выше приводились тому свидетельства. То есть в своей реальности кшатрии были достаточно активны, как и подобает ее, реальности, Организаторам. А то, что находилось за океаном, долгое время не входило в компетенцию Организаторов Реальности, а относилось скорее к компетенции Виртуальных Модельеров. Что ж, значит, наступил момент для беседы Профессора Востока с индийскими Виртуальными Модельерами. Этой беседе и посвящена следующая глава. (Перед тем как читать эту главу, загляните-ка в начало главы 2: что это за Виртуальные Модельеры такие?)
Подведем итоги
Мы пришли ктому, что важнейшим кадровым принципом католицизма была открытость. В соответствии с этим принципом на успешное продвижение в служебной иерархии католической церкви реально мог рассчитывать всякий, кто готов был служить ревностно и верил, что такая ревностная служба будет вознаграждена на небесах. Таких людей нашлось достаточно, и они служили «живыми рабочими моделями поведения» для всего общества. Результатом была высокая социальная активность представителей самых разных слоев населения. Эта активность дала жизнь «Христианскому Миру», из которого вырос современный Запад (а до этого — Западная Европа, взрастившая Генриха Мореплавателя и совершившая подвиг, выйдя на просторы Мирового океана).
А теперь вернемся из Европы в Индию и займемся вопросом о кадровой политике буддизма.
Анализируя кадровую политику буддизма, мы пойдем по тому же пути, что и при анализе кадровой политики католицизма. Начнем с задач, решению которых эта политика служила, и со времени, в которое задачи эти предстояло решить. Время было, как принято сейчас говорить, судьбоносное. Буддизм стал господствующей религией в Индии при императоре Ашоке, который правил в третьем веке до нашей эры. Неру называет этот период эпохой расцвета и реформ. Что же, каждая эпоха получает то название, которого заслуживает. Тем не менее, судить об эпохе только по ее названию следует с известной долей осторожности. Вспомним, к примеру, в какую эпоху занял в Западной Европе господствующее положение католицизм. Эпоху эту принято называть эпохой упадка и гибели Римской империи. Последовавший за ней период историки именуют еще веселей — Темными Веками. Но ведь потом было так называемое Каролингское Возрождение, связанное с именем императора Карла Великого. Нахлынувшие в Европу варвары были разбиты и обращены в христианскую веру — так возник Христианский Мир. Но ведь не сам же по себе он возник. Что-то делалось ведь и в Темные Века, и раньше. Так что, возможно, есть смысл говорить об эпохе «упадка и гибели Римской империи с одновременным строительством Христианского Мира». Не будем настаивать на этом утверждении. Лучше попробуем более пристально взглянуть на эпоху императора Ашоки — эпоху расцвета и реформ. Ашока объединил под своей властью Индию после долгих и кровопролитных войн. Войн по существу междоусобных — гражданских. Государственный деятель, победоносно завершивший гражданскую войну, зачастую имеет проблемы с ее героями. Герои ведь требуют награды, причем требование это вполне справедливо. За что боролись?! А за счет чего или кого награждать героев? Любая война, а уж гражданская тем более, изобилию в стране, мягко говоря, не способствует.
Джайны
В Индии «малые касты» — джайны — возникли после «арийского» завоевания, а «большие» — варны — окончательно сформировались в эпоху Великого переселения народов, когда из-за Гиндукуша вторглись «белые гунны», а племенное имя раджпутов стало синонимом варны кшатриев — воинов. В тогдашней Европе пришлось принимать те же меры: а как же иначе можно было создать единое общество из старых и новых племен, когда зачастую жители соседних деревень пользовались разными языками, не говоря уже об обычаях и законах.
В этом обществе должно было быть свое место и у тружеников — потомков кельтов, пиктов, иберов, и у носителей античной греко-римской культуры — отныне христианского духовенства, и у’доблестных белокурых сеньоров франкских, бургундских или норманнских кровей. Там свои могли общаться й жить со своими, а все вместе — дополнять, поддерживать и обеспечивать друг друга: пищей и товаром, оружием и защитой, а еще советом и знанием. Так возникает «кастовый строй» и на средневековом Западе. Аналогом четырех варн — брахманов, кшатриев, вайшиев и шудр — стали три сословия: духовенство, или молящиеся, — oratores, рыцарство, или воинствующие, — bellatores, и, наконец, трудящиеся — laboratores.
Позиция духовенства как старшего из сословий в Средние века открыто никогда не оспаривалась, хотя рыцари и, в первую очередь, их предводители, короли, всегда стремились встать с ним вровень. Способом доказать свою «угодность Господу» были для них и Крестовые походы, во время которых «Христово воинство» и «Христова невеста», церковь, не раз вступали в конфликт. Так, например, освободитель Гроба Господня император Фридрих II (он попросту выкупил Иерусалим в 1229 году у мамелюков, с которыми поддерживал весьма терпимые отношения) постоянно попадал под Папский интердикт — отлучение от церкви. Только в Новое время, когда из среды «третьего сословия» выходят новые «хозяева жизни», конкуренция между двумя старшими сословиями отходит на задний план общественной жизни.
Источник плодотворной гипотезы
Любопытно, что источником плодотворной гипотезы в этом случае является библия. Впрочем, мы уже писали кое-что об ученых богословах, внесших заметный вклад в точные и естественные науки.
Виртуальные Модельеры мира ислама не ограничивались чистой теорией, занимаясь и вещами сугубо практическими, можно сказать, что у них был деловой контакт с Созидателями Насущного. Об этом тоже говорит Фернан Бродель:
«Их [арабских кораблей] плавания по Индийскому океану напрямик, хотя, несомненно, они и были легкими при переменных муссонах, предполагали, тем не менее, солидные познания, использование астролябии или же “посоха Иакова — это были суда хороших мореходных качеств. История арабского лоцмана Васкода Гамы, который принял маленькую португальскую флотилию в Малинди и напрямую привел ее в Каликут, весьма показательна».
Можно сделать вывод, что, как и в случае с Индией и Китаем, чисто технические предпосылки овладения Мировым океаном у мусульман были. Имелись и экономические предпосылки. Вспомним приводившееся выше мнение Фернана Броделя о том, что в эпоху Великих географических открытий Запад, по сравнению с Китаем и миром ислама, был «пролетарием». В мире ислама в тот период функционировали мощные структуры Созидателей Насущного — Бродель пишет о корпорациях, возглавлявшихся «царями купцов». Когда главу торгово-финансовой структуры именуют «царем», есть основания предполагать, что данное лицо выполняет функции не только Созидателя Насущного, но и Организатора Реальности. Впрочем, мир ислама создал тогда такую структуру Организаторов Реальности, равной которой не было нигде в мире. Структуру, по выражению Броделя, планетарного масштаба, которая, «располагаясь между внешними линиями крупной международной торговли, образовывала пучок постоянных связей и ограничений, почти что крепость и равным образом — источник богатств». Структуру, находившуюся на подъеме как раз в XV—XVI веках — в период, когда произошли важнейшие события эпохи Великих географических открытий. Мы говорим об Османской империи. Структура эта была по преимуществу военно-бюрократической и располагала, между прочим, мощным флотом. Но когда государство находится между внешними линиями крупной мировой торговли, Созидатели Насущного неизбежно играют в нем важную роль. Среди Созидателей Насущного, функционирующих под эгидой Османской империи, были и арабы, связанные с заморской торговлей, «последователи Синдбада-Морехода».
Япония и Индонезия
Правда, Япония и Индонезия — морская империя Мад-жапахит с центром на острове Ява — встают на путь консолидации. Но в Европе о них, как и о Китае, знают разве что со слов Марко Поло, которому и современники-то не очень верили. Не случайно европейцы все еще считают эти страны владениями Великого Хана монголов — к нему и отправился с посольством от испанской короны генуэзец Кристо-баль Колон — Христофор Колумб.
Итак, Европа упорядочена. Тысячелетие, прошедшее после распада Западной Римской империи, минуло недаром. Цивилизация, некогда замкнутая валами римского пограничного «лимеса», Альпами, Дунаем и Рейном, развернулась от Гибралтара до Холмогор.
На всем этом пространстве люди, так или иначе, соразмеряют свою жизнь с идеями и духом христианской веры, с законами христианских государств, общими традициями общественной, хозяйственной и культурной жизни. Люди осознали свое единство — единство детей Божьих, подданных государей, соотечественников и единоверцев. Родство по крови, лежавшее в основе человеческой общности в древности, в том числе и в античную эпоху повсеместно сменилось близостью по земле и духу, по соседству и сотрудничеству, по долгу перед Богом и обществом, по убеждениям и принципам нравственности.
Своя деревня, свой замок, город, приход, свое княжество, синьория или коммуна перестали быть Миром, а превратились в его ворота, настежь открытые для любознательных. Внешний мир, Мир-за-оградой перестал угрожать, перестал быть непонятным и непостижимым, чуждым и враждебным.
Вместе с христианством и Библией грамота и книга проникли во все уголки Европы. Потомки «варваров» окончили школу римской античной культуры, школу-«тысячелетку» и распрощались со «схоластикой» — школярством. Люди научились познавать мир самостоятельно, а не посредством «авторитетного мнения» античных мудрецов или «отцов церкви».
Человек стал бесстрашен и свободен. А значит, Подвижен — способен на Подвиг Движения.
Впрочем, и Средние века не были временем домоседов. Чего стоили одни только Крестовые походы. Но пилигрим-крестоносец шел к центру мира, которым был для средневекового христианина Иерусалим. Смысл этого центростремительного движения — Подвижничества был, как ни парадоксально, в желании обрести дом. Дом мирный, чистый, благополучный, радостный и светлый. Дом по имени Мир Божий.
В неупорядоченном, разорванном войнами, нашествиями, смешением племен и народов Средневековье найти убежище можно было только в Боге и через Него. Иерусалим был для крестоносцев вратами Божьего Мира, ключом к освоению и упорядочению Бытия.
А когда мир Европы — ойкумены упорядоченной — уже обрел черты этого, пусть не Божьего, но хотя бы Человеческого мира, его двери отворились Вовне.
В Океан.
Новое время требовало новых людей. И они в Европе уже были. Их Европе дала Италия, а точнее, итальянское Возрождение.
Средневековье знало несколько «возрождений». Каролингское в VIII—IX веках и Оттоновское в X—XI веках расцвели при дворах франкских королей-императоров и первых кайзеров «Священного Рейха»; они, как и время Ярослава Мудрого на Руси, были первыми шагами на пути к новому Риму — Римской империи и римской школе.
Традиция в Западно Европейских станах
Надо сказать, что уподобление ученого рыцарю — традиция, насчитывающая в Западной Европе не одну сотню лет. Традиция эта возникла в западноевропейских университетах. Старейшие из них возникли на рубеже XI и XII столетий. В их составе обязательно присутствовал хотя бы один факультет, готовящий к следующим трем профессиям: медиков, юристов и богословов. Но университеты были не просто учебными заведениями, а корпорациями представителей этих авторитетных профессий — представителей, уже действующих и передающих свой опыт и знания другим, — преподавателей и корпорациями студентов — людей молодых, энергичных, готовящихся со временем играть важную роль в жизни общества. Врачи и юристы в любом обществе — люди уважаемые. В средневековом западном обществе огромное влияние имели и богословы. Их корпорации, такие, например, как знаменитая Сорбонна, боролись за влияние на умы и души с римскими папами. Университеты были структурами по средневековым меркам очень открытыми — наряду с богатыми студентами здесь были и такие, кто с трудом добывал себе пропитание. Основную массу студентов составляли люди среднего достатка, аристократов среди нихдо конца XV века было мало, но уже с XIV века наблюдается тенденция к включению университетов в аристократическую социальную структуру, что отнюдь не мешало, а скорее способствовало их открытости. Пожалуй, можно даже сказать, что включение университетов в аристократическую социальную структуру и привело к тому, что несколько позже принцы и лавочники могли свободно и плодотворно общаться на заседаниях Королевского общества.
Факультет так называемых свободных искусств, где изучались наряду с музыкой, грамматикой, риторикой и логикой также арифметика, геометрия и астрономия, обычно играл роль подготовительного. Медицинский, юридический и богословский факультеты считались «старшими». Впрочем, богословам не возбранялось заниматься областями знания, которые мы отнесли бы к точным и естественным наукам. Ярким примером такого университетского профессора может служить монах-фрацисканец Роджер Бэкон, великий английский ученый XIII века, занимавшийся проблемами математики, оптики, астрономии, предсказавший достижения науки и техники, ставшие реальностью шесть-семь столетий спустя. Некоторые историки приписывают Роджеру Бэкону изобретение пороха. Вспомним о другом монахе-францисканце Раймунде Луллии — изобретателе первого компьютера. Вспомним наконец о том, что великий натуралист Чарльз Дарвин гораздо позже, в начале XIX века окончил богословский факультет Кембриджа. Так что большинство средневековых университетов Запада с хорошим багажом вошли в Новое время и наряду с академиями наук до сих пор остаются центрами человеческого знания — эффективно действующими открытыми структурами европейских
Внешняя политика Индии
Организаторы Реальности не страдали ограниченностью, пассивным отношением к внешнему миру и широко пользовались рабочими гипотезами человеческого поведения, которые разрабатывали блестящие умы из числа Виртуальных Модельеров. Созидатели Насущного не отставали от Организаторов Реальности и Виртуальных Модельеров, осваивая все новые торговые пути. Но с упадком буддизма эта блестящая эпоха индийской истории закончилась. Виртуальные Модельеры перестали создавать что-либо новое, превратившись в «слуг отжившей, бессмысленной жизненной практики, бормочущих старые слова». Организаторы Реальности не получали более от Виртуальных Модельеров новых эффективных рабочих гипотез человеческого поведения. Вследствие этого властные структуры погрузились в болото рутины и застоя и не смогли оказать действенной помощи Созидателям Насущного в контроле над «омывающем Индию экономическим пространством». «Бормоча старые слова» на службе у «бессмысленной отжившей практики», индийские Виртуальные Модельеры не могли, разумеется, подвести научную базу под машинную революцию. Итогом стало порабощение их страны англичанами, после которого она уже, конечно, не могла осуществить исторической альтернативы господству Европы на океанических просторах.
Проанализировав все эти факты, Прогрессор Востока пришел к необходимости понять причину упадка буддизма. Потому что с расцветом буддизма связана по времени (и, вероятно, не только по времени) блестящая эпоха, когда индийские Виртуальные Модельеры создавали оригинальные и эффективные рабочие модели человеческого поведения, а индийские Организаторы Реальности и Созидатели Насущного осуществляли их на практике.
Айтон
Сошлемся в этом вопросе на свидетельство знаменитого венецианского путешественника Марко Поло, выполнявшего функции политического, торгового и военного советника при дворе Хубилая — монгольского хана, занимавшего в XIII веке престол китайских императоров. В своей книге он пишет о Цюаньчжоу (Айтоне), который в средние века был важным внешнеторговым портом Китая, а позже потерял свое значение в связи с обмелением реки Цзиньц-зян. Впрочем, Айтон был не единственным и даже, пожалуй, не главным китайским портом. Тем не менее, Марко Поло пишет о нем следующее:
«На каждое судно с перцем, что приходит в Александрию (египетскую) или в другое место для христианских земель, — в это пристанище Айтон, скажу вам, прибывает сто».
То есть в Айтоне объем грузооборота составлял цифру порядка на два выше, чем в портах, функционирующих в экономическом пространстве Запада. Поневоле вспоминается высказывание Фернана Броделя о том, что в эпоху, предшествующую Великим географическим открытиям, Запад по сравнению с Китаем был «пролетарием». Обратите внимание на одну деталь: Марко Поло говорит о судах с перцем. Весьма вероятно, что речь идет о торговле с Индией или индонезийскими землями, находившимися в XIII веке еще в сфере индийского влияния. Как видите, мы имеем свидетельства того, что в этом веке, за пару столетий до начала Великих географических открытий, китайская и индийская морская торговля была во много раз значительнее европейской. А что было позже, скажем, в начале XVII века, в самый разгар европейской экспансии на океанические просторы? Вспомним уже приводившееся выше свидетельство высокопоставленного менеджера английской Ост-Индской компании, относящееся к этому времени. Он писал, что наиболее мощным оружием в руках компании является морская блокада индийских портов. При этом особо отмечалось, что объем англо-индийской торговли вдесятеро меньше объема торговли Индии с ее азиатскими соседями. Среди этих соседей Китай, конечно же, занимал одно из первых мест.
Итак, Прогрессор Востока вполне может рассчитывать на китайских Созидателей Насущного. А что можно сказать о китайских Организаторах Реальности?
О Монголии
И, в другом месте:
«…В деспотизме Моголов была некоторая доля “деспотизма просвещенного11, забота о том, чтобы не убить курицу, несущую золотые яйца, оберечь крестьянское производство, расширить обрабатываемые площади, заменить какое-то растение более прибыльным, колонизировать неиспользуемые земли, умножить посредством колодцев и водохранилищ возможности орошения».
Обратите внимание на тезис Броделя о «просвещенном деспотизме» династии Великих Моголов. Аналогичное явление в Европе, развившееся примерно в этот же период, историки называют «просвещенным абсолютизмом». Характернейшими представителями просвещенного абсолютизма являются российские самодержцы Петр I и Екатерина II; их «коллегами» были: в Австрии — императрица Мария Терезия, ее сын и наследник (какое-то время соправитель) Иосиф II, в Пруссии — король Фридрих II (называемый историками Beликим отнюдь не только за большие успехи в строевой подготовке прусской армии). Прогрессор Востока, пожалуй, назвал бы перечисленных монархов своими коллегами. Этим профессорам Европа обязана внедрением на значительной части своей территории таких выгодных культур, как картофель. Но не только. Фридрих II, Мария Терезия и Екатерина II отменили в своих государствах пытки, что, между прочим, положило конец судам над колдунами и ведьмами в Западной Европе. А вот во Франции о просвещенном абсолютизме только мечтали — философы, деятели периода, называемого эпохой Просвещения. Философы эти переписывались с восточно-европейскими просвещенными монархами (общественно-политические сочинения Екатерины II в дореволюционной Франции были запрещены цензурой), иногда находили приют при их дворах — как, например, Вольтер в Потсдаме у Фридриха. Французские короли к мнениям своих отечественных просветителей прислушивались меньше. Да и о благе подданных пеклись порой совершенно в духе описанных Фридрихом Ратце-лем раджей и магараджей. Вошло в поговорку высказывание предпоследнего из них — ЛюдовикаXV: «После меня — хоть потоп». Кровавый потоп революции не замедлил последовать. Дабы обеспечить революционный темп и размах репрессий пришлось даже изобрести специальную машину-головоруб-ку — знаменитую гильотину. Изобретение это нашло столь широкое применение, что под ножом гильотины слетела с плеч, среди многих прочих, и голова ее изобретателя и крестного отца — доктора Гильотена.