Archive for февраля 5, 2010
Мерсье
Мерсье позволяет себе по этому поводу морализировать — он говорит «о вкусе к легкомыслию» и одновременно о безвкусице и нелепых страстях.
Бродель отмечает склонность этого автора к морализированию, не числит его в глубоких мыслителях и предостерегает читателя от того, чтобы принимать мнения Мерсье безоговорочно на веру.
Что ж, мы и сами постоянно предостерегаем читателя от излишней доверчивости к любой информации и к любым мнениям, в том числе и к нашим, поскольку излишняя доверчивость мешает самостоятельному анализу. Анализу информации, которая должна играть скромную роль информации к размышлению, не более того.
Теперь, в порядке информации к размышлению, приведем еще одно мнение о легкомысленности моды. Мнение это принадлежит японцу, жившему примерно за два столетия до Себастьяна Мерсье.
«Секретарь ставил испанцам в упрек их гордость, их преувеличенное мнение о себе, а потом — слово за слово — коснулся их манеры одеваться, “разнообразия их костюмов — области, в коей испанцы столь непостоянны, что-де каждые два года одеваются на иной лад”. Как же не приписать эти изменения их легкомыслию и легкомыслию правителей, допускающих такие злоупотребления? Что касается секретаря, то он мог бы показать, опираясь на свидетельства традиции и старинные бумаги, что его народ более тысячи лет не изменял своего костюма».
Проблемы
Чтобы понять эти проблемы, обрисуем (разумеется, в самых общих чертах) рабочую модель поведения человека, функционирующую в римском обществе.
Основу этой модели составляли две взаимосвязанные вещи:
1. Служба государству и обществу.
2. Вознаграждение за эту службу.
Служили и за службу получали вознаграждение по-разному (идея равенства сколько-нибудь заметного развития в римском обществе не получила).
Простой человек служил солдатом, мог дослужиться до центуриона (чин, примерно равный капитану, но со статусом скорее не офицера, а ротного старшины или фельдфебеля). За службу он получал участок земли на общественном поле или вознаграждение деньгами, или же и то, и другое
(в разные периоды римской истории форма оплаты варьировалась).
Юноша аристократического происхождения часто начинал службу контуберналом (что-то вроде адъютанта) при полководце. Затем получал командные должности. Пройдя известный путь по служебной лестнице, становился сенатором. Обычно сенатором становились, дослужившись до претора— генеральской, должности с широкими военными, судебными и административными функциями (Понтий Пилат был в Иудее не претором, а прокуратором, но исполнял обязанности, аналогичные преторским). Многие из должностей, служивших ступеньками по пути в сенат, были выборными, однако тех, кто на них находился, непосредственно в сенат не избирали, а вводили в его состав (в этом отношении сенатор был похож больше на члена Политбюро ЦК КПСС, чем на народного депутата). Наряду с военной карьерой аристократы часто делали и карьеру юридическую — в качестве судебных ораторов. Но даже такой выдающийся оратор, как Марк Туллий Цицерон, человек вполне штатский, для укрепления своего статуса должен был возглавить одну из военных экспедиций на Ближний Восток (фактическим командующим был его брат).
Вкратце суть рабочей модели поведения римлянина сводилась к следующему.
Каждый человек должен служить государству и обществу. На этой службе он может и должен выслужить для себя достойное место.
Реальность, конечно же, подвергала эту замечательную модель жестоким испытаниям.
Монархи и их одеяния
Заметим, что именно к этому времени, к рубежу XVIII— XIX веков относится появление тех костюмов, которые в странах Европы считаются народными, «национальными». В качестве выходной одежды — годной для воскресного богослужения — они бытуют в сельской местности по крайней мере вплоть до первой мировой войны. Мода крупных городов, вслед за модой «общества», все быстрее спешит по пути Прогресса, за которым провинции пока еще — слишком весом груз Традиции — не угнаться. Прогресс, в том числе и прогресс моды, обретает свою европейскую столицу — Париж, горрд революций, ставший, подобно древнему Риму, столицей европейской городской цивилизации.
Традиционная культура в европейских странах уходила в прошлое постепенно. Не случайно историки разных стран по-разному определяют дату завершения Средневековья. Для одних это открытие Нового Света (ихточка зрения раскрыта в нашем очерке), для других — английская революция середины XVII века — первая победа буржуазии (правда, буржуазии дворянской — «джентри») над Высшим Светом абсолютной монархии. Победа эта заключалась в первую очередь в утверждении частной, а не условной, лен-но-феодальной, «служебной» собственности на землю. Это был сильнейший удар по традиционной культуре, в которой господствует коллективистское начало, а земля — символ, связующий людей друг с другом и миром — при любом способе хозяйствования считается общинной, общей, Божьей. Утверждение частной собственности в аграрных отношениях становится первой задачей и Великой французской революции, и германской 1918 года — всех прогрессистскихдвижений, впрочем, кроме революции российской.
Историки Франции предпочитают продлевать историю Средневековья до эпохи своей Великой революции. Феодальные отношения, в первую очередь в форме крепостничества, оставались в Европе достаточно жизнеспособными до конца XVIII столетия, да и сельская жизнь в целом шла по традиционным путям. Во Франции, цитадели Просвещения, стране Вольтера, Дидро, Руссо и Мелье крестьяне, да и провинциальные дворяне все еще жили в мире Средневековья: увлекались охотой на ведьм и волков-оборотней, отголоски которой достигали даже версальского двора, и, случалось, становились жертвами массовой истерии — «Великого Страха»,совсем как их средневековые предки в эпоху Крестовых по<одов и Столетней войны.
В наией стране традиционная культура господствовала в провинциальных городах до революции, а на селе — до коллективизации; более того, традиционное начало, «культ предков> и прошлого, проявляясь в самых разных видах, живет и Е современном обществе, в самой основе его менталитета — «коллективного бессознательного».
Западный Генрих Мореплаватель
Генрих Мореплаватель, западный принц-прогрессор, не имел возможности получить точные ответы на подобные вопросы. А отмахнуться от подобных вопросов ему и его европейским коллегам-соперникам не позволял характер. Вот и приходилось пользоваться плодами абстрактных умствований свихнувшихся Виртуальных Модельеров. Вроде, например, Руи Фалейро — кабинетного ученого, получившего в Испании адмиральский чин за теоретическое обоснование первого в истории человечества кругосветного путешествия. Это теоретическое обоснование очень помогло другому адмиралу, типичному Организатору Реальности, Фернану Магеллану пробить в испанских «коридорах власти» необходимое для кругосветного путешествия финансирование. Снаряженной для этого путешествия эскадрой должны были командовать оба свежеиспеченных адмирала, но Магеллану удалось каким-то образом оставить Руи Фалейро на берегу. В теоретические построения Фалейро вкралась грубая ошибка — обозначенный на его глобусе проход из Атлантического океана в Тихий оказался устьем реки Параны. Реальный проход(позже названный Магеллановым проливом) оказался в гораздо более высоких широтах. Эта теоретическая ошибка привела, в конце концов, к бунту экипажей судов эскадры. Бунтом руководили испанские офицеры, не доверявшие португальцу Магеллану. Магеллану пришлось бунт усмирять — методами отнюдь не кабинетными. Подробнее вы можете прочитать об этом в известной книге Стефана Цвейга «Магеллан», пока же представьте себе условия, в которых европейские Организаторы Реальности претворяли в жизнь абстрактные логические построения своих Виртуальных Модельеров. Впрочем, и Виртуальные Модельеры не склонны были отсиживаться в кабинетах, принимая участие, как, например, Чарльз Дарвин, в кругосветных путешествиях, а порой — ив подавлении случавшихся во время этих путешествий вооруженных мятежей. Упоминавшийся нами в связи с десятичной позиционной системой Лаплас при Наполеоне был одно время министром внутренних дел, а это в те времена была должность отнюдь не кабинетная (как, впрочем, во все времена и у всех народов). Об ученых и прочих брахманах и Виртуальных Модельерах Запада мы еще поговорим, а пока вернемся к их индийским коллегам.
Вроде бы они располагали возможностями заниматься абстрактными построениями, расширяющими кругозор Организаторов Реальности. И, пользуясь этими возможностями, строили в виртуале интереснейшие модели. И индийские Организаторы Реальности, а также широкие слои индийского общества к моделям этим проявляли интерес, который мог помочь индийским Созидателям Насущного контролировать «омывающее Индию экономическое пространство».
Тогда — почему?! Почему Европа, а не Индия овладела просторами Мирового океана? Почему не было индийской морской экспансии?
Ответ на этот вопрос — причем несколько неожиданный — содержится в следующей главе.
Приступая к этой главе, дадим развернутую формулировку вопроса, которым заканчивается предыдущая глава. Итак, вопрос.