Archive for февраля 7, 2010
Турнир на копьях
То была эпоха турнирных героев-чемпионов, таких как Ричард Бошамп и Завиша Чарный, эпоха герцога Карла Смелого с его мечтой о возрождении рыцарского братства и империи Карла Великого — в Ордене Золотого Руна и Великой Бургундии от Роны до Рейна, для начала — эпоха сэра Томаса Мэлори, последнего и крупнейшего мастера рыцарского романа, автора эпопеи «Смерть Артура»; эпоха расцвета геральдики, кодексов чести и куртуазного (придвор-но-светского) этикета — эпоха, в которую рыцарство успело создать о самом себе красивую легенду, легенду о витязях без страха и упрека. Легенду, возрожденную в свою очередь романтической литературой XIX века.
Рыцарское Возрождение не уступало городскому — более того, они шли рука об руку: облачая рыцаря в латы, мастер перенимал его благородные манеры и личное достоинство, а рыцарь, общаясь с горожанами, — их общительность, независимость и культуру. Так постепенно пробивалась с обеих сторон брешь в феодальной крепостной стене, разобщающей человечество на сословия.
Именно в XV веке, надо сказать, стал реальностью «рыцарский замок» — раньше собственные крепости были чаще всего привилегией знати, а рыцари пребывали в них на правах «гарнизонных офицеров». Но одновременно «люди из замка» становятся все более частыми гостями в столь презираемых и ненавистных ранее городах, а на «поле чести» делят славу с набирающей все большую силу и опыт пехотой: да и как не делить — ведь сами отберут…
Наконец, вдобавок к своим мечу и копью-«лянце» рыцарь получил новое оружие, детище городских мастерских и технической революции, «младшего брата» бюргерской аркебузы — колесцовый пистолет.
Так латная кавалерия «догнала» по уровню военно-технического оснащения пехоту, среди огнестрельного оружия появились элитные типы, а значит, и новые перспективы развития. Не столь важно, появился ли пистолет впервые в Чехии, где его назвали в честь дудки-пищалки (так же, как и русскую пищаль), или его родина — итальянский город Пи-стойя, по сей день славящийся своими оружейниками, и где расположена штаб-квартира знаменитой фирмы «Беретта».
Главное то, что пистолет и кавалерийский карабин (его стали до поры называть аркебузой, а новое имя пришло вместе с кремневым замком с Востока) положили конец преграде, разделявшей на войне «спортсменов» и «мастеровых», тех, кто воюет «по-кодексу» и «по уставу», во имя чести и победы в состязании или погибели врага, сохранения своей жизни и свободы.
Саладин
Саладин — султан Египта и Сирии, предводитель сара-цинов-мусульман, воюющих с крестоносцами, — «отважен, щедр, обходителен; душа его была благородна, так что всякий, кому довелось жить в его время на свете, сказал бы, что он сама доброта без единого пятнышка и изъяна» — характеристика тем более впечатляющая, что исходит из лагеря воюющей с Саладином стороны.
Получив такую характеристику на Саладина, Бертран де Борн пожелал лично с ним познакомиться и узнать, каким образом достиг он таких высот рыцарственности. Для чего отправился в лагерь Саладина (подобные вещи тогдашние правила войны допускали — воюющим сторонам случалось, как говорят, дружить домами; Саладин — человек, действительно исключительно благородный, очень способствовал установлению таких правил, которые превращали для рыцарей войну в опасный, но спорт).
В ходе произошедшей беседы де Борн узнал, что означенных высот рыцарственности Саладин достиг, прислушиваясь к мнению мудрых советников. Вполне естественно, что рыцарственный мусульманин получил совет и от своего гостя из лагеря противника. Наш источник следующим образом освещает смысл этого совета:
«…Бертран ему посоветовал полюбить истинной любовью одну даму, которая тогда была самою лучшею на свете, и добавил, что любовь затем вложит в него стремление совершить и деяния еще более славные».
Благородный султан ответил, что вопрос этот у него, в общем-то, решен:
«Саладин ответил, что у него, как среди них это принято, много женщин и девушек, достаточно привлекательных и очень красивых, и что каждую из них он любит как должно».
Отрешенность от мира
Отрешенность от мира — это, в общем-то, тоже рабочая модель человеческого поведения. Может быть, она, отрешенность, и есть стержень буддизма как модели поведения человека в мире? Но вроде бы у нас получается, что не только буддизма. Брахманизм тоже взял на вооружение отрешенность от мира. После чего (мы не говорим, что по этой причине) вместе с буддизмом благополучно деградировал в грубую обрядность.
Кажется, мы окончательно запутались. Поэтому давайте посмотрим на проблему рабочих моделей человеческого поведения совсем просто. Признаем достаточно очевидный факт, что в большинстве случаев для человека рабочей моделью являются не отвлеченные философские концепции. (Много ли христиан прочитало Библию, а коммунистов — «Капитал» Карла Маркса?) Чаще всего для человека — среднего, массового человека — рабочей моделью поведения является другой человек. Поэтому все религиозные организации, оставившие заметный след в истории человечества, всегда уделяли большое внимание кадровой политике. Ибо кадры решают если и не все, то очень многое.
Поэтому в следующей главе мы поговорим о кадровой политике католицизма. О том, чем она радикально отличалась от кадровой политики религий, вытеснивших и поглотивших в Индии буддизм, в первую очередь брахманизма и индуизма. Различия между брахманизмом и индуизмом в данном случае несущественны, поэтому мы их опустим. Зачем перегружать ненужной информацией Прогрессора Востока? Ведь умение фильтровать информацию — тоже очень важное качество прогрессоров и других агентов влияния. Гораздо важнее рассмотреть кадровую политику католицизма — религии, которая была рабочей гипотезой поведения Генриха Мореплавателя, его сподвижников, а также коллег-конкурентов. Религии, которая в начале эпохи Великих географических открытий абсолютно господствовала в Западной Европе. Религии, чьи миссионеры, идя следом, а часто и рядом с первооткрывателями, распространили ее влияние на огромные пространства вновь открытых земель.
В конце предыдущей главы мы пришли к необходимости рассмотрения кадровой политики католицизма. Начнем с того, каким задачам служила эта кадровая политика. Какие вообще исторические задачи решал и, в значительной степени, решил католицизм. В частности, какие задачи встали перед ним в самом начале его истории, когда католическая церковь унаследовала проблемы лежащей в руинах Римской империи.
Кючук-Кайнарджи
Кючук-Кайнарджи после победоносной для России войны с Турцией был подписан мир. По этому миру Крым фактически переходил под протекторат России, там создавались базы российского флота, размещались российские воинские контингенты. С этого момента набеги крымских татар на территорию России, Украины и сопредельных европейских стран стали невозможны. (Последний такой набег на территорию Украины произошел в 1772 году, за два года до Кючук-Кайнарджи.)
Победы русского оружия обозначили начало заката военного могущества Оттоманской империи. И, между прочим, побудили ее правителей проводить реформы по образу и подобию петровских. Подражание петровской России стало в турецких «коридорах власти» весьма популярной модой. Это нашло свое отражение даже в сериале «Королек — птичка певчая». Один из его персонажей, высокопоставленный чиновник системы народного образования, сравнивает себя с Петром Великим — деталь вполне реалистическая (для полноты картины следует только добавить, что турки именовали Петра Первого не только Петром Великим, но и Петром Безумным). Закат военного могущества Оттоманской империи обусловил окончательную победу христианской цивилизации над миром ислама. Надо сказать, что мусульмане долгое время господствовали не только в степях, но и на Средиземном море — на кратчайших путях из Западной Европы в бассейн Индийского океана. Любопытное свидетельство по этому поводу мы встречаем у одного из отцов-основателей США Томаса Джефферсона. В своей автобиографии он пишет, что еще в конце XVIII века европейские державы платили своего рода дань — отступной за право свободного плавания — североафриканским пиратам. Пираты эти номинально, а порой и реально, подчинялись Турции.
Возможно, в главе о Китае мы слишком много внимания уделили России и реформам Петра I. В свое оправдание можем сказать, что нам пора переходить к китайским Виртуальным Модельерам — о Созидателях Насущного и Организаторах Реальности мы уже сказали достаточно. А Петр I — один из самых ярких в истории примеров того, как Организатор Реальности плодотворно взаимодействует с Виртуальными Модельерами. Более того, это пример того, как Организатор Реальности для своих целей создает структуры Виртуальных Модельеров — деятелей разных сфер культуры. Эта роль Петра
Главные ресурсы Китая
Можно предположить также, что наличие больших людских ресурсов до определенной степени сдерживало также развитие военной техники, в том числе и тех ее разделов, которые имеют непосредственное отношение к господству на море. Перефразируя А. В. Суворова, можно предположить, что китайцы воевали «не умением, а числом». Этому противоречат, на первый взгляд, китайские изобретения, безусловно, имеющие практическое значение в военном деле. Важнейшим из них был, конечно же, порох, о применении которого мы только что говорили. Но именно характер использования пороха — преимущественно для фейерверков — наводит на мысль о том, что у китайских Организаторов Реальности не было достаточного понимания важности развития военной техники. Бродель приводит мнения европейцев о плохом качестве китайского пороха и ружей, из которых стреляют «больше для забавы, чем для дела». По свидетельству Марко Поло им были выписаны для хана Хубилая европейские специалисты, изготавливавшие метательные машины. В Китае того времени такие специалисты и машины были, но их тактико-технические данные серьезно уступали европейским аналогам. Практический эффект применения китайских осадных машин армией Хубилая против осажденного города был ничтожен, а первые же выстрелы европейских катапульт побудили осажденных к капитуляции. Источники сообщают о бумажных бомбах и выполненных в вцде бумажных драконов пороховых ракетах морского базирования. Это притом, что чугунное литье было известно в Китае раньше, чем в Европе. Создается впечатление, что китайцы, которых в несерьезности упрекнуть трудно, военной техникой занимались действительно «больше для забавы, чем для дела». Да, здесь речь может идти лишь о впечатлении, а не всесторонне аргументированном мнении. Ведь о китайской военной технике времен Марко Поло и адмирала Чжэн Хэ не так уж много известно.
Успех католицизма в Индии
Успех католицизма в значительной степени определялся тем, что его кадровая политика позволила сформировать достаточный контингент таких «живых моделей». Всякий: свободный и раб, богатый и бедный, варвар и римлянин, «эллин и иудей» — мог пойти на службу Церкви. Надо было лишь служить ревностно и верить, что там — на небесах — служба эта не останется без вознаграждения.
Результаты известны: Римская империя последние века своего существования с трудом защищала свои границы от варваров и наконец пала под их ударами. Католическая церковь, унаследовавшая руины и проблемы империи, обратила варваров в свою веру, поставила их себе на службу, расширила границы своего влияния на всю Западную Европу, создала «Христианский Мир», из которого выросла современная Западная цивилизация. Подробнее читайте об этом в следующей книге этой серии «Становление Христианского Мира». В этой же книге вы сможете прочитать про другие, христианские и нехристианские, конфессии, существовавшие в то время наряду с католицизмом. Сейчас мы говорим только о католицизме по двум причинам.
Во-первых, католицизм был религией Генриха Мореплавателя, его соратников и западных коллег-соперников.
Во-вторых, для кадровой политики католицизма был в высшей степени характерен один принцип, который нам представляется очень важным. Это принцип открытости. Всякий, кто служил ревностно, мог дослужиться до степеней самых высоких. Равных шансов для всех, конечно же, не было — играла роль разница в социальном происхождении, образовании, воспитании. Но мертвой буквой принцип открытости в католицизме никогда не был.
Закреплению этого принципа служило установленное в XI веке правило целибата — безбрачия духовенства. Теоретически целибат предполагал целомудрие. Жизненная практика, разумеется, вносила в эту теорию свои, жизненные, коррективы. В некоторые периоды Средневековья любовница прелата имела почти что официальный статус. Но сын прелата автоматически прелатом не становился. С другой стороны, среди кардиналов встречались сыновья мельников и погонщиков мулов, а среди римских пап — сыновья крестьян и ремесленников. Тесно связанная с церковью система образования также давала представителям низов шанс пробиться наверх. Впрочем, почему мы говорим только о низах? Был ведь и другой аспект открытости духовенства — Виртуальных Модельеров средневекового Запада. Они включали в себя выходцев из всех социальных групп тогдашнего общества — были среди них сыновья и Организаторов Реальности, и Созидателей Насущного. Аспект этот не позволял духовенству замкнуться в своей скорлупе, злоупотреблять виртуалом. Действительно, католики виртуалом не злоупотребляли, в отличие, скажем, от представителей конкурировавшего одно время с католицизмом манихейства, считавшего материальный мир злом (подробнее о манихействе смотрите в уже упоминавшейся выше книге «Становление Христианского Мира»). Работавший в эмиграции выдающийся русский философ Георгий Федотов писал о том, что католицизм нашел удачный компромисс между «посюсторонностью» и потусторонностью.
Культ Прекрасной Дамы
Культ Прекрасной Дамы уходит своими корнями в древнейшую историю европейских народов. Свидетельства поклонения Женщине археологи находят уже в пещерах древнекаменного века. Но в современном виде этот аспект европейской цивилизации появляется и оформляется на заре Высокого Средневековья — эпохи, лежащей между разрухой Раннего Средневековья и эпохой Возрождения, по времени пересекающейся с эпохой Великих географических открытий.
Благородный рыцарь, совершающий подвиги ради прекрасной дамы, и дама, вознаграждающая благородного рыцаря за подвиги, — эти персонажи вот уже, как минимум, тысячу лет фигурируют в европейской литературе. Приведем несколько примеров, преимущественно в пересказе, чтобы отделить существо от формы.
Пример первый, наиболее близкий к нам по времени.
«Жил-был на окраине некоей империи бедный, скромной внешности, кавалер. Нес службу в одном из тамошних гарнизонов. Кавалер был, как уже говорилось, небогатый, наружности весьма скромной и непримечательной, но притом — вполне благородный, мечтающий втайне о доблестных свершениях и славе. В этом же гарнизоне обитала прекрасная дама, самой природой, казалось, созданная для того, чтобы блистать в столичных салонах. Дама эта отнюдь не смирилась с приговором судьбы, обрекшим ее на прозябание в захолустье. У нашей героини был план, имеющий целью вырвать ее из прискорбного прозябания и ввести в высшее общество империи.
Однажды означенная прекрасная дама явилась к нашему скромному, но благородному герою с просьбой, выраженной не прямо, но достаточно ясно. В гарнизоне сложилась ситуация, ставящая под удар жизненные планы прекрасной дамы. Дабы отвести этот удар, кавалер должен пожертвовать своей жизнью. Кавалер согласился удовлетворить просьбу дамы, и был за это вознагражден ночью ее любви. Наутро он погиб, выполнив данное даме обещание».
Надо сказать, что мало кто узнает в таком изложении сюжет купринского «Поединка». Мы все как-то привыкли считать, что А. Куприн в этом произведении разоблачает всяческие неполадки в российской армии (в той еще, царской, армии). Тем не менее, никто не может сказать, что сюжет «Поединка» пересказан неверно. Просто не похож как-то скромный поручик Ромашов из захолустного гарнизона на тех рыцарей, к которым мы привыкли, читая романы Дюма и Вальтера Скотта, — на рыцарей в латах, с плюмажами и гербами, бросающих друг другу перчатки и выходящих на поединки. Хотя Ромашов и перчатку бросил, и на поединок вышел, и погиб на нем ради прекрасной дамы.
Ладно, приведем следующий пример, с антуражем более традиционным.
Время действия — эпоха крестовых походов. Место действия — Ближний Восток.
Источник информации — жизнеописания трубадуров, изданные Российской академией наук в 1993 году в серии
«Литературные памятники», источник вполне солидный и заслуживающий доверия (с одной только поправкой — это литературный, а не исторический источник). Действующие лица:
Некая дама — прекрасная (больше про нее по существу ничего не известно, но и того, что дама прекрасная, для развития сюжета вполне достаточно).
Бертран де Борн — рыцарь-крестоносец и поэт-трубадур. Основная специальность — подвиги, воспитание юношества в благородных правилах и воспевание прекрасных дам. Больше сказать, собственно, нечего. (О реальном Бертране де Борне можно было бы порассказать и побольше. Это сделал, в частности, Данте, поместивший его в свой Ад. Там де Борн присутствует в весьма экстравагантном виде: его обезглавленное тело держит за волосы собственную отрубленную голову. Голова озвучивает детали из биографии прославленного трубадура, несколько выходящие за рамки обозначенной нами выше специальности.)
Адмиральские посты
Чжэн Хэ был, к тому же, мусульманином. Мусульманином был и посол, доставленный в Ормуз флотом адмирала. Можно предположить, что и другие представители этой конфессии имели отношение к экспедициям адмирала Чжэн Хэ. Надо сказать, что конфуцианство отличалось, как правило, большой веротерпимостью. Характерно в этом отношении изречение Конфуция: «Не важно — какие обряды вы выполняете, важно, чтобы вы делали это благопристойно». Но высшие посты в государстве должны были занимать лишь люди, прошедшие все ступени конфуцианских конкурсных экзаменов, получившие конфуцианское образование и воспитание. Люди, целиком и полностью относящиеся к китайской конфуцианской цивилизации. Мусульманин, сделавший карьеру в гареме, к этой категории лиц не относился. Весьма примечательно, что для того чтобы Китай совершил рывок на просторы Индийского океана, именно такой человек и ему подобные должны были достичь высокого положения во властных структурах. Вообще-то, китайские ученые чиновники, как всякие хорошие чиновники, умели ради интересов дела поступаться принципами. Так, в их практике известны случаи назначения на адмиральские посты пиратов, а на генеральские — бандитов в целях борьбы соответственно с пиратством и бандитизмом. Но то были исключения, подтверждающие правило. А правило гласило, что Китаем могут управлять только ученые чиновники, независимо от того, кто сидит на императорском троне — отпрыск законной династии, вождь степных варваров или китайский Стенька Разин. Поэтому, если к высшим постам в государстве и были допускаемы люди других социальных категорий, то лишь в порядке исключения, в связи с какими-то аномалиями в течении жизни. И как только эти аномалии устранялись, должны были быть устранены и «посторонние» люди, привлеченные для устранения аномалий, подобно тому, как удаляют швы — инородное тело — с зажившей раны.
Смотрите, что у нас получается. Создается впечатление, что экспедиции адмирала Чжэн Хэ были результатом какой-то аномалии в развитии Китая. Как, впрочем, и деятельность его предшественников, о которых пишет Фернан Бродель.
Прогрессор Востока
Итак, наш Прогрессор Востока в качестве приоритетного региона выбирает государства Индийского субконтинента. Субконтинентом, то есть как бы отдельным континентом в составе Евразии, отдельным миром, называют полуостров Индостан географы. Историки тоже часто считают Индию отдельной цивилизацией, соизмеримой по масштабам с западноевропейской. Нам надо учитывать это обстоятельство, рассматривая Индию не просто как страну, но как страну-мир.
Определившись с регионом, Прогрессор Востока должен будет задаться другим конкретным вопросом:
«Какая именно группа индийского населения наиболее перспективна с точки зрения реализации проекта завоевания господства над океанами и оттеснения с их просторов европейцев?»
Весьма логичным было бы обращение в первую очередь к индийским Созидателям Насущного. Действительно, ведь заморская экспансия, прорыв на океанические просторы, не в последнюю очередь диктуется интересами Созидателей Насущного. И не только интересами, но и тем, что ими создано или может быть создано. Это экспортный потенциал, в первую очередь вывоз за море готовых конкурентоспособных изделий, финансово-банковская система, обеспечивающая кредитование производства и экспортно-импортных операций, морской торговый флот — строительство судов и подготовка кадров для него, портовые и вообще торговые города.
Индийские Созидатели Насущного относились по преимуществу к касте вайшиев. Мы имеем в виду тех, кто мог бы быть консультантом Прогрессора Востока. Среди таких нередко были и люди, стоявшие особняком от кастовой системы, например мусульмане. Но сначала о правиле, а потом об исключениях из него.
Китайские Организаторы Реальности
Но китайские Организаторы Реальности были сильны не только во внутриполитических вопросах. Вот как описывает Фернан Бродель их политику в бассейне Индийского океана:
«При южных Сунах( 1127—1229 гг.)они изгнали арабские суда с морских путей в Южно-Китайском море, …решительно вымели улицу перед домом. В XV веке китайские эскадры совершают поразительные плавания под командованием великого евнуха Чжэн Хэ, мусульманина, родом из Юньнани. Во время первой экспедиции (1405— 1407 гг.) он с 62 крупными джонками дошел до Индонезии. Вторая (1408—1419 гг.) — 27 тыс. человек, 48 кораблей — завершилась покорением Цейлона, третья (1413— 1417 гг.) — завоеванием Суматры, четвертая (1417— 1419 гг.) и пятая (1421 —1422 гг.) были мирными и закончились обменом дарами и послами. Четвертая достигла Индии, пятая — Аравии и Эфиопского побережья. В ходе быстро закончившегося шестого плавания было доставлено императорское послание правителю и господину Палембанга на
Суматре. Последнее, седьмое, и может быть, самое сенсационное плавание началось из гавани Лунвавн в Нанкине 19 января 1431 г. Остаток этого года флот простоял в расположенных южнее портах Чженцзяна и Фуцзяни; в 1432 г. путешествие было продолжено через Яву, Палембанг, Ма-лаккский полуостров, остров Ланка и Каликут до Ормуза, который был целью экспедиции и где 17 января 1433 года флот высадил китайского посла, мусульманина родом, который, быть может, доберется до Мекки. В Нанкин флот возвратился 22 июля 1433 года».