Archive for февраля 8, 2010
Индийские Модельеры
Порадовавшись за индийских Виртуальных Модельеров, вспомним, зачем они потребовались Прогрессору Востока. Для этого вернемся в конец предыдущей главы, где Неру ставит в вину своим соотечественникам — Организаторам Реальности — узость кругозора, неумение и нежелание выйти за пределы окружающей их повседневности. В связи с этим Прогрессор Востока и обратил, свре внимание на «класс или группу мыслителей, свободных от материальных забот и не имевших, насколько это было возможно, никаких обязанностей, с тем чтобы они могли рассматривать проблемы жизни в духе отрешенности». Рассмотрение проблем в «духе отрешенности», в особенности с использованием математических методов, очень близко к отвлеченному мышлению, оперирующему абстрактной логикой. Вспомним приведенный выше пример с дехканами, не пожелавшими заниматься абстракт-ними размышлениями на темы, актуальные для абстрактных английских хлопкоробов. Представим себе, что вместо задачки на смекалку о хлопке в Англии была бы задана другая — о еще более теплолюбивых, чем хлопок, бананах в еще более холодной, чем Англия, Исландии. Скажем, в такой форме:
—В Исландии суровый холодный климат.
—Бананы растут в жарком, тропическом климате.
—Растут ли бананы в Исландии?
Человек, применивший к этой, второй, задаче методы абстрактной логики, дал бы отрицательный ответ. И попал бы впросак. Потому что растут бананы в Исландии. В теплицах, подогреваемых водой из горячих вулканических источников. (Министр, который предложил исландцам выращивать бананы, чуть не угодил в сумасшедший дом. Но проявил настойчивость, вопреки, казалось бы, логике и здравому смыслу. И вот теперь исландцы едят свои, исландские, бананы.)
Значит, абстрактная логика — чушь? Или же — забава для праздного ума, людям, занятым проблемами реального мира, совершенно ненужная?
В условиях, когда можно съездить (позвонить) в Англию (Исландию) и спросить, растет ли у них хлопок (бананы), вроде бы, да, ненужная. То есть не то чтобы ненужная, но лучше все-таки опираться на конкретную, проверенную информацию. (Если, конечно, нельзя просто отмахнуться от подобных глупых вопросов и выращивать у себя потихоньку то, что выращивали деды-прадеды.) А если нельзя отмахнуться? Обстоятельства не позволяют отмахнуться, или характер не позволяет. Беспокойный характер. И не у кого спросить? Если никому точно неизвестно — можно ли по морю обогнуть Африку или же она, как утверждали древние авторитеты, примерзла к Южному полюсу? Если вообще неизвестно, есть ли что-нибудь за безбрежным океаном? Можно ли, плывя по нему на Запад, приплыть на Восток, или шарообразность Земли — выдумка свихнувшихся Виртуальных Модельеров, результат их досужих абстрактных размышлений?
Ландскеды – древнее учение
А на Западе ее зародышем, первым инструментом имперского государственного принципа, а затем и Цивилизации стали ландскнехты — те самые, которые, разорив вXVI веке Италию, а в XVII веке Германию, стали символом варварства. Они же, уцелев в междоусобицах крестьянских и религиозных войн, когда ценилась только жизнь воинов, а мирное население уничтожалось поголовно, положили начало новой германской нации, рожденной из «железа и крови» — нации прирожденных солдат.
Надо сказать, что в той или иной мере та же судьба постигла все народы Запада.
Первое применение стали связано с кровопролитием. Впрочем, куда более значительные последствия «стальная революция» имела в мирной жизни.
Ремесленник, получив прочные, долговечные и дешевые инструменты, может доверить их своим подмастерьям, ученикам и даже наемному работнику, а себе позволить заняться повышением производительности своего труда.
Если раньше владение профессиональным инструментом было для цеховых мастеров такой же привилегией, как ношение меча для рыцаря, если, стараясь сберечь орудия своего труда, ремесленник берег и свои силы, работая практически только за хлеб, то теперь он может подумать о прибыли и расширении производства, сделать первый шаг к предпринимательству.
Не меньше выиграл и крестьянин. Для него железные орудия в Средние века были еще в большей мере сокровищем, он еще в большей степени дорожил ими и опасался их износа или утраты. Так, например, Западная Европа в Средние века была незнакома с лесорубным топором. Топор был в первую очередь оружием, а уж потом служил для разделки мяса — на кухне или в бою.
Средневековый лес крестьянин валил при помощи особого грубого долота, клиньев и молота — обычно деревянного, или даже заменяющей его дубины — палицы. Разумеется, в таких условиях лес был в Средние века практически неприкосновенен. В целом ряде стран Европы земледельцы целое тысячелетие продолжали ютиться на полях еще римской расчистки. Не удивительно, что периодический голод, а вслед за ним эпидемии сводили на нет прирост населения. Крестьяне предпочитали пашне лесные промыслы — вспомним хотя бы саксонских свиноводов из «Айвенго» Вальтера Скотта.
Хотя средневековый крестьянин и жил под сенью леса, лес не был ни крестьянским, ни христианским. Лес был ничьим, он не мог быть земельной собственностью. Лесными угодьями распоряжалась община, а затем, узурпировав ее права, — сеньор.
Лес служил ареной рыцарских странствий и подвигов; там феодалы занимались одним из самых важных для них видов деятельности — загонной охотой на крупного «красного» зверя — оленя, лося, кабана, а на заре Средневековья — на тура и медведя. Так рыцарь отрабатывал на живой мишени свой «тактический козырь» — копейный удар с седла и обеспечивал себя и своих домочадцев, в том числе дружину, обильной мясной пищей. И охота, и мясная диета были привилегией рыцарей, этих «спортсменов» средневековья, а власть над лесными угодьями была символом и необходимой принадлежностью главенства феодала над крестьянской общиной и «переадресовки» ему общинных прав.
Вернемся в Средневиковье
Давайте вернемся в Высокое Средневековье, на заре которого оформился культ Прекрасной Дамы. Вернемся и посмотрим, что этот культ дал Западу такого, что способствовало покорению Океана. Ведь эпоха Великих географических открытий следует за Высоким Средневековьем, вплотную примыкая к нему.
Рассматривая культ Прекрасной Дамы, нельзя не заметить, какую роль в нем играет служение. Служение рыцаря даме. Можно сказать даже больше — в культе этом присутствует система определенных служебных отношений. Остановимся на том, как и чем в рамках этой системы вознаграждается служба. Ответ достаточно очевиден — служба рыцарей вознаграждается красотой, прелестью и любовью дам.
Возникает и другой вопрос: кого допускают к службе, а следовательно, и к награде за нее? То есть вопрос о «кадровой политике» культа Прекрасной Дамы. А почему нет? Мы ведь договорились рассматривать этот культ именно как культ, как некую религию. В первой части этой книги мы писали о кадровой политике буддизма и католицизма (в кадровой политике католицизма интересы прекрасных дам играли не последнюю роль — безбрачие духовенства приводило часто к повышению статуса определенных категорий дам). Пора поговорить и о «кадровой политике» культа Прекрасной Дамы, то есть попросту о том, каким мужчинам отдавали предпочтение дамы — служительницы… нет, не служительницы — божества этого культа.
На этот вопрос можно получить ответ, изучая приговоры так называемых судов любви. (Были такие суды при дворе Алиеноры Аквитанской, матери Ричарда Львиное Сердце и жены Генриха II Английского. Для того чтобы стать женой Генриха, Алиенора развелась с еще одним королем — Людовиком VII Французским. Развод по тем временам был актом более сложным, чем смена подданства, но Алиенора этот вопрос сумела решить. Весьма показательно, что одним из решений суда любви права законных мужей на любовь их жен выводились из-под его юрисдикции.)
Практический план Востока
В практическом плане перед Прогрессором Востокасго следующие два вопроса.
1. Суда какого типа обеспечили прорыв Европы на просторы Мирового океана?
2. Располагает ли Индия эпохи Великих географических открытий возможностями для строительства таких или подобного типа судов?
Ответим сначала на первый вопрос. Говоря о деяниях Генриха Мореплавателя, мы упомянули знаменитую каравеллу — небольшой парусник с навесным вертикальным рулем и тремя мачтами, несшими квадратные и косые латинские паруса. Фернан Бродель пишет о каравелле:
«Сегодня историки даже начинают думать, что каравелла своим успехом была обязана не столько своему парусному вооружению и своему рулю, сколько своей малой осадке, которая позволяла ей заходить в прибрежные зоны и эстуарии», а также и другому факту: «так как она была судном небольших размеров, снарядить ее стоило относительно дешево». Второй факт уже умаляет роль каравеллы.
Мы же, нисколько не умаляя ее роли в истории Великих географических открытий, заметим, что для господства в океанах нужны не только легкие разведывательные суда, но и корабли другого типа, в частности крупнотоннажные. Располагала ли Европа эпохи Великих географических открытий такими судами? Согласно информации, поступившей от Фернана Броделя, да, располагала.
В XV веке генуэзские каракки имели водоизмещение в 1500 тонн. В XVI веке морские гиганты, португальские каракки, водоизмещением до 2 тыс. тонн могли брать более 800 человек команды и пассажиров.
Обзор Китая
Но, в самом деле, зачем чиновнику знание основ стихосложения? Какое это имеет отношение хотя бы к сбору налогов? К сбору налогов — никакого. А вот к человеческим чувствам — самое непосредственное. В том числе и к тем, которые заставляли благородных губернаторов предпочитать самоубийство злодеянию. К чувствам, становившимся препоной на пути «перевыполнения плана по продналогу», которое порой оборачивалось геноцидом против собственного народа. Надо сказать, что, с одной стороны, Китай — страна, с древних времен очень плотно заселенная. С другой стороны, необходимым условием выживания ее народа является проведение широкомасштабных ирригационных работ. (В Китае речь шла не об обеспечении уровня жизни, а именно о выживании.) Такого рода деятельность требует участия огромных человеческих масс, которые должны подчиняться жесткой дисциплине. Жесткой, но не слишком жестокой. Традиция предполагала, например, что тяжелая работа несовместима с рационом питания, состоящим исключительно из риса. В нем должны присутствовать белковые продукты — рыба или упоминавшийся выше соевый сыр — изобретение ученого чиновника-гуманиста. Случалось, конечно, что правители Поднебесной грань эту, между жесткостью и жестокостью, чувствовали не очень хорошо. Как, к примеру, — строитель Великой китайской стены император
Цинь Ши-хуанди, который находился в отношениях острой конфронтации с конфуцианскими принципами и чиновниками. В результате основанная им династия Цинь пережила своего основателя всего лишь на три года. Да, конфуцианские ученые чиновники управляли страной, в которой жесткая дисциплина для каждого была условием выживания всех. В такой стране первостепенную важность приобретает идеология, не позволяющая обществу превратиться в банку с пожирающими друг друга пауками. Конфуцианство, которое приучает людей довольствоваться малым и распространяет на государственные отношения нормы семейной взаимопомощи, было именно такой идеологией.
Другим следствием высокой плотности населения явилась неактуальность технических усовершенствований. Ведь задача большинства техническихусовершенствований — это экономия человеческого труда, а рабочие руки в Китае всегда были в избытке.
Фернан Бродель приводит по этому поводу мнение живших в XVIII веке в Китае отцов-иезуитов:
«Вопрос полезности машин и рабочего скота не так-то просто разрешить, по крайней мере, в странах, где земли едва хватает для прокорма жителей. Чему послужили бы машины и рабочий скот? Тому, что часть обитателей стала бы философически настроенной, то есть абсолютно ничего не делающей для общества и перекладывающей на него груз забот об их потребностях, их благосостоянии и, что еще хуже, груз своих смехотворных и нелепых идей».
Обратите внимание, читатель, на выделенные нами жирным курсивом слова из этой цитаты. Отцы-иезуиты считали технический прогресс для Китая не только бесполезным, но даже опасным. Причем главная опасность заключалось, по мнению святых отцов, в «смехотворных и нелепых идеях», которые могли навязывать обществу праздные люди. Точнее, люди, ставшие праздными вследствие успехов научно-технического прогресса. В рассуждениях иезуитов-миссионеров была логика, жизненная логика. Надо полагать, что такая логика не была чужда и китайским ученым чиновникам.
Мероприятие Хубилай
Но самым примечательным мероприятием Хубилая было введение бумажных денег. По свидетельству Марко Поло государство гарантировало обмен этих денег на драгоценные металлы, то есть конвертируемость валюты. Надо сказать несколько слов о том, как работает такая система, современным аналогом которой является так называемая эмиссия банкнот. Разумеется, все находящиеся в обороте бумажные деньги не могут быть сразу обменены на драгметаллы, да это и не имело бы особого смысла. Но то, что обмен бумажных денег на золото гарантирован государством, обеспечивает доверие к нему населения. Поэтому необходимое для нормального торгового оборота количество драгметаллов может быть заменено бумагами с соответствующими подписями и печатями. Себестоимость таких бумажных денег для общества гораздо меньше себестоимости золота и серебра, которые надо еще добыть из недр земли с достаточными затратами труда.
Зададим вопрос: когда возникает необходимость в такой эмиссии банкнот — выпуске бумажных заменителей — заместителей драгметаллов? Очевидно тогда, когда драгметаллов не хватает для обеспечения нормального оборота. Ситуация, когда денег меньше, чем товаров, называется дефляцией (оказывается, и такое бывает, а не только инфляция, когда все наоборот). А драгметаллов для оборота не хватает, как правило, в условиях возрастающего производства. Китайские Созидатели Насущного такое возрастание обеспечивали, а китайские Организаторы Реальности в лице монгольского хана Хубилая всемерно шли им навстречу. Впрочем, бумажные деньги в Китае имели хождение и до монгольской династии Юань и продержались по свидетельству Броделя с IX по XIV век. Позже их заменило привозимое из Америки испанскими галионами серебро, о котором мы писали чуть выше.
Россия
Позволим себе повториться: для того чтобы вестернизироваться, России нужно было войти в когорту европейских государств, осуществляющих прорыв на океанические просторы. Войти с некоторым опозданием и, хотя и не в первые ряды, но в общем на равных. И, что не менее важно, войти самостоятельно, более того, преодолевая сопротивление соседей-европейцев в лице Швеции, обладавшей в то время первоклассными армией и флотом. (Для полноты картины надо сказать, что в этот период Швеция сама многому училась у западных соседей, в первую очередь у голландцев, и выходила в большой мир. «Шведским окном на Запад» называет Фернан Бродель Гётеборг, взлет которого начался как раз после окончания Северной войны, «прорубившей» для России «окно в Европу».)
Значит, было азиатское государство, вступившее в соревнование с государствами европейскими за господство над Океаном. И был реальный прототип Прогрессора Востока — некто Романов Петр Алексеевич. Правда, в результате деятельности Петра Алексеевича это азиатское государство вес-тернизировалось и стало как бы европейским. Нам могут возразить, что есть, в конце концов, географические критерии и нечего объявлять азиатским государство, исторические центры которого находятся в Европе. А если оно и заняло хороший кусок Азии, можно называть его евразийским. Хорошо, назовем евразийским. И не будем настаивать на том, что Петр I — реальный прототип Прогрессора Востока.
Скажем только напоследок несколько слов о нем просто как о прогрессоре. По мнению некоторых западных интеллектуалов, величие фигуры Петра I как раз и состоит в том, что он дал странам Востока пример вестернизации. Вес-тернизации, ускоряющей в этих странах прогресс. Впрочем, такого мнения придерживались интеллектуалы не только западные. Аналогичную оценку роли Петра Великого (он же Петр Безумный) давали и турецкие интеллектуалы, о чем мы уже говорили ранее.
Осталось сказать несколько слов еще об одной стране, вне всякого сомнения, азиатской, которая, став на путь вестернизации, добилась впечатляющих результатов, войдя в «клуб» самых развитых стран современного мира и в то же время сохранив национальную самобытность. Этот процесс начался в ней на полтора столетия позже России, и поэтому ее моряки не внесли сколько-нибудь заметного вклада в Великие географические открытия. Просто не успели. Тем не менее, ее модель отношений с европейцами, отличающаяся от моделей Индии и Китая, заслуживает, на наш взгляд, рассмотрения. Думаю, вы догадались, что речь сейчас пойдет о Японии.
До середины XIX века контакты японцев с европейцами были строго дозированными и находились под неусыпным контролем центральной власти. В этом отношении японская модель кардинально отличалась от индийской и была схожа с китайской. Эти дозированные контакты позволили японцам освоить такие достижения западной военной техники, как огнестрельное оружие, некоторые виды стального защитного вооружения и фортификационных сооружений. Надо сказать, что ключевые позиции в структурах японских Организаторов Реальности занимали самураи. Как люди военные самураи, естественно, интересовались прежде всего военной техникой. Другие аспекты европейской культуры их интересовали меньше, а такие, как христианство, вообще вызывали опасения, тем более обоснованные, что многие участники крестьянских восстаний оказывались христианами. Причем обратили их в христианство католические миссионеры.
Тиран
Однако вернемся к нашим тиранам. С «Первым сословием» — церковью — отношения у них складывались по-разному. С одной стороны, привилегии Рима им тоже доводилось нарушать. С другой стороны, духовенство не могло не чувствовать в них родственную силу, направляемую Разумной Волей, носителем которой — под именем Божьей — церковь и была в Средние века.
С такими людьми уже можно было договориться, не то что с воинственными императорами и гибеллинами. Ведь и Тиран всего лишь только человек: люди — смертны, Церковь — непреходяща… Тем более, в руках Государей уже была реальная власть, которая ускользнула из рук церкви уже в век кайзера-крестоносца Фридриха.
До открытого конфликта дело старались не доводить обе стороны. Понемногу вызревало зерно «княжеской» и «королевской» Реформации, но она станет уделом уже не тиранов-одиночек, а их преемницы, монархии нового типа — Абсолютной.
Итак, тираны были «жрецами Прогресса», приносящими ему в жертву разобщенность сословий. Оказать действенное сопротивление их Воле — помимо морального, заклеймившего имена тиранов в истории, в легенде и на сцене — сословия уже не могли. Кастовая разобщенность в мире упорядоченном уже отжила свое.
Простолюдин уже не нуждался в личной защите рыцаря-сеньора — он мог прибегнуть к суду своей общины или королевских властей. Человек светский не нуждался в отеческих наставлениях духовенства — он научился мыслить, познавать мир и заботиться о своей душе сам. Сеньоры не нуждались в опеке и непосредственном окружении холопов — они уже могли воспользоваться услугами рынка (при наличии денег — крестьянской ренты).
Но кто же поддерживал тиранию? И кого поддерживала тираны? С кем и кем они были сами?
Если Тиран возвышается НАД сословиями, то на его стороне могут быть те, кто стоит ВНЕ сословий, а значит, и вне традиционного общества. Те, кого принято называть маргиналами — «промежуточными» или, попросту говоря, людьми «так себе», «ни то, ни се», а в индийской кастовой традиции — «неприкасаемыми».
Группы
Как выглядели в жизни эти группы, мы расскажем в главах, посвященных конкретным странам и регионам Запада и Востока. Сделаем важную оговорку — мы повествуем не о живых людях, а лишь о неких усредненных образах определенных социальных групп, выполняющих в обществе определенные функции. Люди могут переходить из группы в группу, образовывать группы со смешанными признаками. О том, хорошо это или плохо, поговорим несколько позже, а пока вернемся к Прогрессору Востока, коллеге Генриха Мореплавателя, и его консультантам. Им предстоит решить вопрос, поставленный Фернаном Броделем и уже заданный ранее на страницах нашей книги:
«…Как получилось, что умение плавать в открытом море, будучи однажды продемонстрировано, не стало общим достоянием всех морских цивилизаций мира? В принципе все они могли вступить в соревнование. А осталась на дистанции одна только Европа»:
В плане практической прогрессорской деятельности этот вопрос должен был звучать так:
«Что следует предпринять людям Востока, чтобы реализовать историческую альтернативу, в результате которой не европейцы, а азиаты господствовали бы на просторах Мирового океана?»
За этим практическим, но общим вопросом должны были бы последовать другие — более конкретные. Например, такой:
«На какую из стран Азии следует в первую очередь обратить внимание Прогрессору Востока и его команде?»
Весьма вероятно, что такой страной оказалась бы Индия. Ведь именно чудеса и сокровища «далекой Индии» разжигали фантазию и алчность европейцев, от португальцев и испанцев на Западе Европы до наших соотечественников на ее Востоке. (Да, Россия тоже обращала свои взгляды к Индии. Один из ярких, но мало известных широкому читателю эпизодов — проект совместного русско-французского похода на Индию, в то время уже находившуюся под властью английской Ост-Индской компании. Проект этот принято считать одним из доказательств помешательства российского императора Павла I. Однако Наполеон, которого сумасшедшим никто никогда не считал, занимался им вполне серьезно. Не менее серьезно к проекту отнеслись и британские дипломаты, сыгравшие заметную роль в офицерском заговоре против Павла I. Читателей, которых интересуют подробности этого заговора, закончившегося убийством Павла I, и вся атмосфера той эпохи, мы отсылаем к книгам Н. Я. Эйдельмана.)