Archive for февраля 10, 2010
Индия в мире
Проанализировав эту цепочку и изложенное выше, мы увидим, что историческая альтернатива господства Индии в Мировом океане тесно связана с судьбами буддизма в этой стране (на его родине). Связь эта определяется ролью буддизма в создании открытых организаций Виртуальных Модельеров.
Но почему буддизма? Мы знаем, что католицизм в самом начале эпохи Великих географических открытий утратил свои позиции на севере Европы, в частности в таких странах, как Англия и Голландия. Произошло это в ходе так называемой Реформации (читайте об этом во второй части нашей книги). Но именно после Реформации английские и голландские моряки внесли особо весомый вклад в подвиг Европы — завоевание океанических просторов.
Пожалуй, стоит посвятить отдельную небольшую главу вопросу о том, как повлияла Реформация на положение европейских Виртуальных Модельеров. Не повредила ли Реформация открытости их организаций?
В XVI веке, то есть именно тогда, когда Западная Европа уверенно выходила на просторы Мирового океана, произошла так называемая Реформация. В результате Реформации север Западной-Европы откололся в конфессиональном отношении от католической церкви. Возникшие в Англии, Голландии, Скандинавских странах, в северных германских государствах, Швейцарии и Прибалтике протестантские церкви отказались признавать власть и авторитет римских пап. В большинстве случаев главами протестантских церквей стали считаться монархи тех государств, на территории которых находились эти церкви. Франция и Германия раскололись на регионы католические и протестантские, в этих странах начались носившие религиозную окраску гражданские войны, в которые вмешивались соседние государства, как протестантские, так и католические. Случалось при этом, что католические государственные деятели, боровшиеся у себя дома с протестантами, поддерживали их в соседних государствах. Такая тенденция, например, наблюдалась во внешнеполитической практике кардинала Ришелье. Религиозные войны придают эпохе Реформации характер мрачный и кровавый (знаменитая Варфоломеевская ночь — всего лишь один из эпизодов той великой европейской распри).
Конфессиональная рознь послужила убедительным поводом для войны в недавно открытых морях. Война эта продолжалась несколько столетий. Так называемые королевские пираты, состоящие под гласным или негласным покровительством английской короны, были грозой испанских колоний в Новом Свете. Они нападали на испанские города, перехватывали караваны судов, груженных золотом и серебром. Справедливости ради следует сказать, что сфера деятельности этих «джентльменов удачи» не ограничивалась только морским разбоем. Пиратское предприятие Фрэнсиса Дрейка вылилось во второе в истории человечества (после экспедиции Магеллана) кругосветное путешествие. (Пролив, отделяющий Америку от Антарктиды и расположенный несколько ближе к Южному полюсу, чем Магелланов пролив, ныне носит имя Дрейка.) Другой английский пират, Уильям Дампир, вошел в историю человечества и как ученый — географ и гидрограф.
Реакцией на Реформацию была католическая Контрреформация. В ходе Контрреформации, как это всегда бывает в подобных случаях, в области идеологии происходило «закручивание гаек». «Закручивание идеологических гаек» всегда касается Виртуальных Модельеров, в том числе ученых. Наиболее известными жертвами Контрреформации были Га-лилео Галилей и Джордано Бруно. Протестанты старались не отставать от католиков. От их рук погиб, в частности, один из первооткрывателей системы кровообращения испанский ученый и врач Мигель Сервет, сожженный живьем в Женеве. Наряду с «закручиванием гаек» Контрреформация включала программу развития науки и образования — естественно, католических. Этим, между прочим, занимался знаменитый орден иезуитов. Под влиянием школьных учебников и популярных книжек в свое время сформировалось представление об этом ордене как о подпольной организации, специализирующейся преимущественно на убийствах симпатичных королей, например Генриха IV, веселого супруга королевы Марго, а также травле гениев, таких как Никколо Паганини. Некоторый диссонанс в этот мрачный имидж вносит один из четырех мушкетеров — Арамис, которого Александр Дюма сделал не просто иезуитом, а генералом ордена. Да, занималась иезуиты и политическим терроризмом — люди они были серьезные и цели перед собой ставили соответствующие. Но при этом они внесли заметный вклад и в науку, в частности в те ее дисциплины, которые сыграли важную роль в Великих географических открытиях. Иезуиты-миссионеры очень часто были исследователями, и мы будем привлекать их свидетельства для решения вопроса о том, могла ли Азия выиграть соревнование с Европой за господство в Мировом океане. Среди отцов-иезуитов и в наше время встречаются выдающиеся ученые, такие как, например, Пьер Тейяр де Шарден — крупнейший специалист по проблеме антропогенеза (то есть проблеме происхождения человека от обезьяноподобных предков, которая вызывала и продолжает вызывать и поныне горячие споры между представителями духовенства и мира науки).
Гуманизм Ренессанса
Видел самоценность не столько в людях, сколько в Человеке — и, в первую очередь, в Человеке Власти, всевластном « маге от политики». Он не олицетворял сословие или касту, не возглавлял Круглый Стол или Святую Церковь, не воплощал на земле волю Бога, но был носителем собственной Разумной Воли, дающей право изменять обычаи предков, создавать законы для потомков, воевать, мирить, казнить и миловать.
В Темные века насильственная смерть от меча и огня была неуправляемой стихией; в упорядоченной ойкумене она должна была подчиняться новым порядкам. Мечты о всеобщем мире, как и прежде, лежали вне мира сущего — в области Царствия Господня. На грешной земле надо было хотя бы вернуть в берега, орошающие ее кровавые реки.
Знаменитые тираны XV века — ЛюдовикXI, Ричард III, «великолепный» Лоренцо Медичи и Чезаре Борджиа — все они оставили по себе в истории широкий кровавый след. В первую очередь потому, что поднимали руку на знать, в том числе на ее привилегию подлежать исключительно суду равных себе, суду пэров («пэр» — равный).
Но нельзя ломать обычаи, одновременно полагаясь на них. Пэры ведь вовсе не стремились уступить власть и привилегии своей «касты» тому, кто еще недавно считался только одним из них, primas inter pares — «первым среди равных». Вот тиран и выбивает их поодиночке, посемейно, покланово. Мечом палача, кинжалом наемника, ядом, руками уличной толпы, иностранного войска или Святой Церкви, бессрочным заключением в могиле — тюрьме или пожизненным изгнанием. Без соблюдения требований кастовой юстиции — а других представлений о справедливости, кроме, разве что, Страшного Суда, общество еще не знает.
Простонародью, впрочем, доставалось не меньше. Их тоже надо было подчинить Новому Порядку, вырвав из-под власти Обычая — привилегий общины, коммуны или гильдии. Завоевав сословные права, они держались за них так же крепко, как и сеньоры. И для тех, и для других эти права были источниками существования, будь то крестьянские повинности или право на свободный труд и его плоды. Но у сеньоров были их земли и замки, а у коммунаров — только Свобода. Поэтому они поднимались на борьбу против железной воли Государей и вместе с ней умирали — умирали за сословные привилегии, которые они считали свободой.
Так простонародье стало и орудием тирании, и ее жертвой. Но пройдет время, и именно права общин, права «третьего сословия» станут знаменем революций в Нидерландах, Англии, Америке и Франции. Но теперь они уже будут не привилегией касты, а Волей Народа и Правами Человека.
Как шутят англичане, только Кромвель сумел объяснить им, что уже в XIII веке Великая Хартия Вольностей дала народу право распорядиться головой Государя. В средневековые головы эта мысль прийти не могла. Тогда носителем и власти, и прав, и Воли были сословия. В эпоху Возрождения им стал Государь, Человек-Тиран, с которого снять голову было уже значительно легче, чем обезглавить целое сословие дворян — как ни мечтали об этом «жаки» и им подобные. А в Новое время за власть, права и волю стал бороться Народ.
Организация индийской реальности
Организаторам Реальности, которые в индийской системе больших каст относились к кшатриям — воинам и правителям.
Начнем с военной функции кшатриев. В только что приведенном отрывке из Броделя говорится о пушках, обеспечивших преимущество европейцам. Но это конец XV века. А вот свидетельство, тоже приведенное Броделем, относящееся к началу семнадцатого века, когда Индия еще не попала под власть англичан:
«Орудия из арсенала Великого Могола в Баттерпуре (на дороге из Сурата в Дели) были, по свидетельству одного англичанина (1615 г.), чугунными [прогрессивный для того времени технологический аспект] “разного калибра, хотя, в общем, чересчур короткоствольными и тонкостенными”. Но это [критическое замечание насчет короткоствольности и тонкостенное -ти ] вовсе не значит, что мы не имеем тут дело с размышлениями моряка, привычного к длинноствольным корабельным орудиям, и что эти орудия не были впоследствии улучшены. Во всяком случае, к 1664 году Аурангзеб располагал тяжелой артиллерией, которую тянули фантастических размеров запряжки (и которую надо было перемещать загодя, принимая во внимание медлительность ее передвижения), и очень легкой артиллерией (две лошади на орудие), которая постоянно следовала за движением императора. К этой дате европейские артиллеристы были заменены индийскими пушкарями; даже если они и были менее умелыми, чем иностранцы, тут наблюдалось очевидное техническое продвижение».
Итак, индийские военные сумели овладеть артиллерийским искусством и сильно уменьшить технический разрыв в этой важной области. Правда, не без помощи европейских специалистов. Но ведь и европейцы имели в этом деле своих учителей. Первенство Западной Европы в создании и применении огнестрельного оружия, по крайней мере, не вполне очевидно (сейчас оспаривается точка зрения о заимствовании Западом пороха из Китая — через монголов, но есть серьезные основания считать, что предшественниками первых европейских пушек были огнеметные орудия, заимствованные на Востоке, в Византии, после крестовых походов; снаряжались эти средневековые огнеметы знаменитым «греческим огнем»).
Акция Индии
Последняя крупная заморская акция индийских Организаторов Реальности имела место в XI веке — южно-индийская империя Чола победила и завоевала индонезийское государство Шриваджайя.
Бхаскара II, последний крупный (по оценке Неру) индийский математик доколониального периода, жил в XII веке.
Поскольку, по свидетельству Броделя, империя Чола в XIII веке располагала мощным флотом, давайте будем считать, что Организаторы Реальности сошли с дистанции позже Виртуальных Модельеров. Тем более что в Индии (на своей родине) существенно раньше математики пришел в упадок буддизм. А ведь именно о буддийских миссионерах в Индонезии писал Неру и именно буддизм имел в виду Бродель, говоря о новой религии, в которую обращали индонезийцев Духовные проповедники из Индии.
Вот что пишет о судьбах буддизма в Индии Неру:
«Буддизм возник в период социального и духовного возрождения и реформ в Индии. Он вдохнул новую жизнь в народ и высвободил новые таланты и способности к руководству. Под высоким покровительством Ашоки он быстро распространился и стал господствующей религией в Индии. Он проник также в другие страны, и между Индией и иностранными государствами непрерывно циркулировал поток буддийских ученых. Это продолжалось в течение многих столетий. Когда в V веке н. э., через тысячу лет после Будды, в Индию прибыл китайский паломник Фа Сянь, он увидел, что буддизм процветает у себя на родине. В VII веке н* э. Индию посетил еще более знаменитый паломник Сюань Цзан, который стал свидетелем признаков упадка, хотя даже тогда буддизм был силен в некоторых районах. Довольно большое число буддийских ученых и монахов постепенно переселилось из Индии в Китай.
Наряду с этим в IV и V веках н. э., при династии Гуптов, наблюдаются возрождение брахманизма и новый расцвет культуры. Оно не было направлено против буддизма, но, тем не менее, увеличило значение и силу брахманизма и явилось в то же время реакцией на присущую буддизму отрешенность от мира».
И немного ниже:
«Впоследствии было еще несколько ярких периодов, давших миру много замечательных людей. Но как брахманизм, так и буддизм деградировали, и в них возникла грубая обрядность. Их стало трудно различать.
Хотя брахманизм и поглотил буддизм, этот процесс изменил также и брахманизм во многих отношениях.
В VIII веке один из величайших философов Индии Шан-карачарья основал религиозные ордена, или матхи, для индусских саньясинов, то есть монахов. Это было возрождение старой буддийской практики сангха. Прежде брахманизм не знал таких организаций саньясинов, хотя небольшие их группы существовали». И — в завершение:
«Некоторые выродившиеся формы буддизма сохранились в Восточной Бенгалии и на северо-западе, в Синде. В остальном буддизм как массовая религия исчез из Индии».
Прочитаем еще раз выделенные жирным курсивом места в этой обширной цитате из книги Неру и вернемся к нашему графику.
Итак, первыми сошли с дистанции Виртуальные Модельеры, и первым симптомом этого стало, по всей видимости, угасание и «вырождение» буддизма.
Вспомним положение Неру о том, что в Индии религия — это не догма, а рабочая гипотеза человеческого поведения.
Рискнем высказать предположение, что так дело обстоит достаточно часто не только в Индии, и рассмотрим буддизм, а вместе с тем и некоторые другие религии именно как рабочие гипотезы. В самом деле — зачем нам блуждать в дебрях догматической религиозной философии. Мы ведь говорим о людях, чьи действия или бездействие обусловили роковую для Индии пассивность в соревновании за господство в Мировом океане. О людях и рабочих гипотезах (моделях) их поведения. Давайте дальше говорить именно о рабочих моделях. Ведь речь у нас сейчас идет о Виртуальных Модельерах, первыми сошедших с дистанции.
Что можно сказать о буддизме как о рабочей модели человеческого поведения? Скажем, для начала — что можно сказать на основе информации, содержащейся в только что процитированном фрагменте из Неру?
Бросается в глаза одна странность. По словам Неру, брахманизм, поглотивший буддизм, был реакцией «на присущую буддизму отрешенность от жизни».
Но, позвольте, эта рабочая модель человеческого поведения, практикующая отрешенность от жизни, возникает в эпоху расцвета и реформ, совпадающую, что для нас очень важно, с эпохой активной заморской экспансии. Эта религия отрешенности от мира быстро становится господствующей в огромной стране и распространяется на другие страны.
Еще более странным выглядит другое обстоятельство. Брахманизм, являвшийся, по словам Неру, «реакцией на присущую буддизму отрешенность от мира», заимствует у буддизма практику создания монашеских орденов. А ведь монашеский орден — это организационная форма бытия в этом мире людей, от него, этого самого мира, отрешенных.
Франция
Имперскую мечту «франкусы» — французы и англичане — воплощали пока за счет друг друга, на полях Столетней войны. Но у «христианнейших» королей нашелся еще один соперник в лице империи Габсбургов. Поводов для соперничества между ними и помимо имперского наследия Карла Великого было немало. Да и стратегическая ситуация была для Габсбургов чертовски соблазнительной. Вот как представлял себе Александр Дюма-отец в своем романе «Ас-канио» беседу уже знакомого нам Карла Пятого с королем Франциском, тем самым, что, по мнению Портоса, «кое-чего стоил», хоть и проиграл бой при Павии:
«— О боже! — воскликнул Франциск, начинавший терять терпение от этого нескончаемого разговора. — Да и о чем вам жалеть, любезный брат? Вам, королю Испании, германскому императору, графу фландрскому, вам, подчинившему себе силой или влиянием всю Италию от Альп до Калабрии!
—Но у вас зато вся Франция! — вздохнул Карл.
—А вы владеете Индией со всеми ее сокровищами! У вас Перу с его рудниками!
—А у вас Франция!
—Ваша империя так обширна, что в ней никогда не заходит солнце.
—А Франция-то все-таки ваша… И что сказало бы ваше величество, если бы я так же пылко мечтал об этой жемчужине среди королевств, как вы о герцогстве Миланском?»
Испано-германские «клещи», в которые была зажата Франция, будут дополнены союзом Габсбургов с Тюдорами, залогом которого станет брак Екатерины Арагонской, тетки Карла Пятого с принцем Артуром, а после его смерти — с его братом, будущим королем Генрихом VIII. Последствиями этой свадьбы будут и разрыв Англии с Римом, и конец испанского морского владычества, и многое другое.
Ну а на шотландский трон взошла королева-француженка Мария де Гиз, внук которой первым из дома Стюартов наденет английскую корону. В итоге Италия и Шотландия, бывшие для средневековой Европы символами Культуры и Свободы, будут принесены в жертву имперским амбициям своих и чужих монархов — но это случится уже в Новое время.
Новый порядок установлен и на морях — особый, «республиканский». Средиземное море, не говоря уж об Адриатическом, принадлежит Венецианской республике, а Северное и Балтийское — Немецкой Ганзе, союзу торговых городов под эгидой империи. Разрыв Великого Шелкового пути в результате падения Византии, конечно, создает проблему, но решаемую. Ведь есть же на карте мира Португалия — пусть правит Океаном и его путями, раз суша уже поделена.
Сохранились еще крестоносные ордена: Ливонский на берегах Балтики и Иоанна Иерусалимского на Родосе, однако новое имя и новую славу ему вскоре даст Мальта.
Существует, как во времена Древнего Рима, и варварский миру порога имперской цивилизации. Это «варварийс-кие», то есть берберийские эмираты (где нашли прибежище испанские мавры — изгнанники) да мусульманские вассалы Высокой Порты, обитающие на землях, протянувшихся от причерноморских степей до нубийских пустынь.
А на Востоке все наоборот: мир расколот на части некогда великой державы потомков грозного Чингис-хана — от могущественной империи Мин до небольших азербайджанских княжеств. Казалось, для них вновь начались Средние века.
Путь титанов
В Европе, открытой миру ее мореплавателями, господствуют центробежные силы. Не слуги Господа, а мятежные Титаны, не рыцари-паладины, а джентльмены-авантюристы, не мастера и земледельцы, а нувориши-буржуа и нищие-пролетарии (в том числе «морские нищие» — пираты и гезы) — вот люди Нового времени, дети Возрождения.
На смену соборной, Вселенской церкви приходят не связанные друг с другом ни иерархией, ни, зачастую, догматикой общины и секты, отвергавшие преклонение перед Римом и почитание святых. В первую очередь это происходит среди германских народов — немцев, голландцев, скандинавов, англичан и шотландцев Равнины, нуждающихся в Библии и проповеди на родных языках в противовес католичеству с его латынью, основанному на римской культуре и потому близкому в первую очередь романским народам — итальянцам, испанцам, французам, а также кельтам — бретонцам, ирландцам и шотландским горцам, все еще представлявшим себе латынь тайным языком магических заклинаний.
Каждая страна стремится к собственной истине, к религии своего языка и своего духа, обретая собственных вождей — пророков. Преемники тех, кто называл себя «чистыми», а по-гречески — катарами, зовут себя так же, но уже по-латыни — пуританами или на ломаном немецком — гугенотами. Лютер в Германии, Цвингли в Швейцарии, Кальвин во Франции (в Париже и Женеве), принадлежавшей тогда не Швейцарскому Союзу, а герцогству Савойскому в бывшем королевстве Бургундском, иначе — Провансе, а вслед за ними и многие, многие другие…
В католических странах, и в первую очередь в Испанском королевстве, чистота истинной веры в свою очередь становится национальной задачей. А перед нацией и национальной идеей никаким титанам не устоять. Костер на римской площади Цветов, на котором в 1600 году погиб последний из гениев Возрождения Джордано Бруно, поставил точку в эпохе Ренессанса. С его дымом окончательно растаяли миражи Золотого века.
Впрочем, вкусив благ упорядочения и вдохнув запах первых цветочков Цивилизации, общество ищет к ним новые пути. Ойкумена стала Полицентричной, а мир христианской Европы разделен уже не на сословия и ордена, а на нации. Обретают независимость Швеция и Нидерланды, поднимаются против всесильных Габсбургов Чехия, Бавария, Саксония, Фландрия, Португалия и Бранденбург — будущая Пруссия.
Англия, чей король Генрих VIII разорвал союз с империей и провозглашен «почетным Папой Римским… нашего королевства» (согласно «Акту о супрематии», верховенстве королевской власти над церковной), постепенно проникается новым, англиканским и «британским» духом — духом морального противостояния Острова, общества замкнутого, упорядоченного, «джентльменского» варварской грубости, несдержанности и буйству Континента. Но самых больших успехов добивается Париж.
Человек в замке Иф.
Но и для рыцаря, Человека Замка, лес был миром внешним, чуждым и опасным. Он был вне христианского мира и противостоял ему.
Там росли вековые деревья — объекты языческого культа; в лесу обитала нечисть, противостоящая миру людей или же изгнанная из него Святой Церковью: хищные звери, оборотни, ведьмы, феи — воплощения древней Великой Богини аборигенов Запада — кельтов. И даже христианские отшельники, обитавшие в лесах сказочного Средневековья, скорее напоминали древних колдунов — друидов и смахивали на изгоев церкви — еретиков и расстриг.
Лес, как и Океан, христианскому миру еще предстояло завоевать. Вооруженный стальным топором крестьянин-лесоруб стал магелланом Старого Света. В результате его деятельности сельское хозяйство прочно включается в систему товарных отношений, становится прибыльным и способным обеспечить прирост населения и продовольствием, и жизненным пространством на росчистях.
«Параллельный мир» лесной сказки, царство эльфов уходит прочь из рациональной, познанной и устремленной в будущее Новой Европы. Земледельческий труд и частное предпринимательство приходят на смену рыцарским подвигам в трущобах и дебрях. Экономический прогресс торжествует над фольклорной традицией. Польза победила Фантазию. Что поделаешь — Стальному веку не до сантиментов…
Однако главным последствием металлургической революции стала революция техническая. В стали был воплощен Механизм.
Деревянные механизмы, такие как метательные осадные машины или их «меньшой брат» — арбалет, уже более трехсот лет были не в новинку всей Европе. Но когда на смену тетиве пришла стальная пружина, механизмам открылись двери во все сферы человеческой жизни.
Если говорить языком популярных в Средневековье философов-«реалистов», полагавших реальным существование так называемых Сущностей — идеальных прототипов всех вещей и понятий, то Пружину можно было бы назвать Сущностью Энергии. Создав пружину, человек овладел уже не колдовской, а реальной Силой; это был шаг, равный овладению огнем и ядерным синтезом, и люди, совершившие его, воистину были Титанами — собратьями Прометея. И именно сталь была подходящим материалом для этой «сущности» — первой абстрактной Сущности, созданной во плоти Человеком, а не Богом.
Правда, в 1981 гощжурнал «Вокруг Света» писал о мастере из Заонежья Семене Крапивине, ухитрившемся изготовить деревянную пружину — из опаленной бамбуковой щепки — для цельнодеревянных часов. Но, как и всякому русскому «Левше», задачку ему подбросила западная «блоха» — стальной механизм.
В последнее десятилетие XV века, когда Колумб покорял Океан, в Европе были изобретены пружинные механизмы, изменившие мир и самого Человека не меньше, чем обретение Нового Света. Первым из них следует назвать часы.
Создание флота
Тем не менее, один из них сделал создание флота и обеспечение выхода к морям приоритетной задачей своей политики, что и было выполнено ценой огромных усилий и жертв. В результате военно-технический потенциал северного государства резко возрос, и оно смогло со временем подчинить себе кочевников и ослабить южную державу — их покровителя. Надо сказать, что ослабление южной державы отвело очень серьезную опасность от всех стран того региона, опасность, которая могла замедлить исторический прогресс во всем регионе.
Надеюсь, читатель, вы поняли, о каком северном государстве идет речь. Но прежде чем говорить о нем, заметим, что отказ от рывка на морские просторы не спас Китай от варваров Великой Степи. Через два столетия после деяний адмирала Чжэн Хэ, не получивших продолжения, китайская династия Мин пала под ударами степняков. В 1644 году кочевниками-маньчжурами был взят Пекин, что стало, вероятно, последней крупной победой кочевых варваров. Вскоре после этого они перестали быть сколько-нибудь серьезным фактором мировой политики и истории. Вот что пишет об этом Фернан Бродель:
«Многоликий мир пастухов двинулся в обратный путь на запад, пройдя в противоположном направлении узкие Джун-гарские ворота, классическое горлышко всех миграций между Монголией и Туркестаном. Однако на сей раз его поток не встретит распахнутых ворот. На сей раз он натолкнулся на новую Россию — Россию Петра Великого, на крепости, укрепления и города Сибири и Нижнего Поволжья. Вся русская литература последующего столетия полна рассказами об этих постоянных стычках.
Прогрессор Востока
Итак, Прогрессор Востока запрашивает информацию от индийских Виртуальных Модельеров. Заглянув в начало главы 2, вы сможете вспомнить, что так мы называем представителей некоей социальной группы, в которую входят люди — несколько не от мира сего. Они размышляют о проблемах не реального, а виртуального мира, создают в нем модели. Иногда случается, что эти модели имеют какое-то значение для мира реального. (Если бы время от времени такого не случалось, Виртуальные Модельеры не могли бы занимать достойного места рядом с Организаторами Реальности и Созидателями Насущного.)
Можно ли в виртуале создавать работающие модели реального мира? С точки зрения Виртуальных Модельеров не только можно, но и нужно. Как и с точки зрения любых людей, создающих модели. Ведь что такое модель? Во-первых, это нечто не вполне настоящее, говоря детским языком, это что-то невзаправдашнее — «понарошечное» (игрушки и модели кораблей, самолетов, танков часто даже продаются в одних магазинах). И очень хорошо, что невзаправдашнее — его можно ломать: игрушки —детям, а модели — взрослым, вполне солидным дядям. И тем, и другим с одной в общем практической целью — понять, как устроен мир — реальный мир. И, разумеется, просто так — чтобы доставить себе удовольствие. Но все же позволим себе повториться, и для того чтобы познать реальный мир. Поэтому, во-вторых, модели должны иметь какие-то общие черты с предметами взаправдашними, «не понарошечными». (Игрушка, которая не похожа на что-нибудь, хотя бы в воображении играющего, это — не игрушка. Чебурашка — хоть и «неизвестной породы», но — «зверь».)
Подводя итог, можно сказать, что модель — это некий виртуальный (ненастоящий) объект, обладающий свойствами другого объекта — реального (настоящего). Создается этот виртуальный двойник объекта реального, чтобы можно было этот реальный объект изучать, не подвергая опасности, «не ломая».
В какой ситуации такое практическое назначение вирту-ала мало кому понятно? В ситуации, когда свойства всех, имеющих практическое значение, реальных объектов давным-давно известны. Соответственно возиться с виртуальными двойниками реальных объектов, вообще с виртуалом, могут только люди пустые и никчемные — заведомые бездельники или просто сумасшедшие.
Приведем яркий пример общества, где возобладала подобная ситуация.
В середине двадцатых годов группа психологов, работавших в Средней Азии, предложила местным хлопкоробам решить следующую интеллектуальную задачку.
«Известно, что хлопок не растет в холодном и влажном климате. Известно также, что в Англии холодный и влажный климат. Как вы думаете, растет ли в Англии хлопок?»
Ответ был единодушным:
«Незнаем. В Англии не бывали. Надо спросить у тамошних людей (вариант — у тамошних стариков)».
Очень может быть, что почтенным дехканам вопрос показался глупым и праздным. Как растет хлопок у них, они знали очень хорошо, опыт его выращивания столетиями передавался от отца к сыну. А как в Англии? Это забота англи-Х чан. Рассуждать о вещах, находящихся за пределами их обыденной реальности, хлопкоробы явно не умели, да, по всей видимости, и не хотели. Есть серьезные основания предполагать, что Виртуальные Модельеры в этой среде могли бы рассчитывать в лучшем случае лишь на статус безвредных тихопомешанных.
А как в Индии? Обратимся к Неру. Вот что он пишет об индийских Виртуальных Модельерах и касте брахманов, к которой они, как правило, принадлежали:
«В Индии, как и в Китае, ученость и эрудиция всегда были в большом почете, так как ученость предполагала и высшие знания, и добродетель. Правитель и воин всегда склонялись перед ученым. В Древней Индии существовала теория, что власть имущие не могут быть вполне объективными. Их личные интересы и склонности неизбежно должны были прийти в противоречие с их общественными обязанностями. Поэтому задача определения духовных ценностей и охраны этических норм возлагалась на класс или группу мыслителей, свободных от материальных забот и не имевших, насколько это было возможно, никаких обязанностей, с тем чтобы они могли рассматривать проблемы жизни в духе отрешенности».
Подданные императора
Подданные обязаны императору сыновней почтительностью и послушанием. Но если император злоупотребляет своей властью или обращает ее во зло, он может быть «лишен родительских прав» посредством народного восстания. Право на восстание народа против тиранической власти конфуцианская концепция государственности признавала задолго до американской Декларации независимости. Как мы уже говорили, такие восстания часто готовились и возглавлялись учеными чиновниками. Практиковались ими и более мягкие меры воспитания главы государства, например, в виде диссидентских докладных, о которых мы тоже говорили. Докладные эти не были, разумеется, явлением повседневным, но даже отдельные примеры такого рода имели громадный общественный резонанс, потому что засекречивать подобные документы было не принято. Траурные церемонии в этих случаях принимали характер своеобразных чиновничьих демонстраций и забастовок, которые немногие императоры решались проигнорировать.
Яркие примеры гражданского мужества ученых чиновников мы находим даже в эпохи, когда конфуцианская административная система находилась в глубоком упадке и должна была вскоре стать достоянием истории. Вот один из таких примеров. Время действия — рубеж девятнадцатого и двадцатого столетий. Место действия — Вьетнам, уже ставший французской колонией, но сохранивший еще старое императорское правительство, с резиденцией в городе Гуэ. Правительство это располагало своей администрацией, укомплектованной чиновниками, получившими конфуцианское образование и воспитание (Вьетнам долгое время был вассальным государством Китая, находился под его культурным влиянием, в том числе и в сфере административного управления). Главное действующее лицо — отец одного из сподвижников Хо Ши Мина — основателя и лидера партии вьетнамских коммунистов. Надо сказать, что многие коммунисты Китая и стран, находившихся под его культурным влиянием, начинали свое идейное развитие как конфуцианцы. Нынешнюю государственную идеологию эти?? стран некоторые исследователи рассматривают как конфуцианство, успешно «переварившее» марксизм, как до этого оно не менее успешно «переварило» такие идеологии, как буддизм и даосизм. Об идеологиях, «переваренных» конфуцианством, мы поговорим чуть попозже, а пока вернемся к нашему примеру и главному герою связанной с этим примером драмы.