Archive for февраля 11, 2010
Утраченные блага цивилизации
Однако слишком привлекательными, а со временем и необходимыми становятся Блага Цивилизации, чтобы оставаться привилегией «образованного общества». Но к благам цивилизации Запада нашему народу пришлось идти по его стопам «след в след» и в то время, когда на смену мушкету пришли «маузер» и «максим», а новые тираны для своей «охоты на ведьм» располагали куда более изощренными средствами, чем костры Святой инквизиции.
Какую же цену заплатил Запад за свою Цивилизацию, ставшую сегодня уже мировой — в полном смысле слова ой-куменической? Каков был ее «золотой эквивалент»? Очевидно, нам пора вернуться в Золотой век: современники не случайно назвали его в честь этого металла.
Итальянская «коммунальная революция» — первый побег Возрождения — вернула в широкий торговый оборот Европы золотую монету. Самой известной из ее разновидностей стал флорин, впервые отчеканенный во Флоренции, «городе Алой Лилии» в 1252 году. Это название надолго становится обозначением золотого — первым после римского солида — «сольди» (отсюда «солдат» — тот, кто сражается за звонкую монету). До этого благороднейший из металлов был привилегией и атрибутом старших сословий — в церковной утвари и убранстве, традиционном, еще римском кольце всадника-рыцаря, украшениях парадных одежд, доспехов и оружия знати. Но в XV веке золото стало уже средством существования.
Натуральное хозяйство феодального поместья и замка ушло в прошлое. Крестьяне уже не кормят своего сеньора И не работают по его указке. Правда, сеньор получает денежную ренту, но и все необходимое он должен на нее покупать, особенно если живет в городе или служит при дворе. А искусство торга и бережливость среди рыцарских достоинств не числились — совсем даже наоборот, за исключением, впрочем, итальянских нобилей. Вот и сетуют бытописатели Золотого века на вездесущую и неумолимую власть презренного металла, без которого нынче «некуда рыцарю-христианину податься».
Еще страшнее безденежья было для него чувство Социального Одиночества — разрыв в связи, соединяющей сеньора с его крестьянами, а через них и с «его» землей, до которой ему, в сущности, дела было немного: для рыцаря земля была лишь принадлежностью титула. А такое чувство для человека, живущего корпоративными, то есть общинными, сословными ценностями, в том числе и ценностями рыцарского кодекса, чрезвычайно болезненно и смертельно опасно. Оно и толкало Организаторов европейской Реальности на поиски заокеанского золота.
Но это были еще цветочки. Когда из захваченной конкистадорами Америки хлынули в Европу золото и серебро инков и ацтеков, на Западе разразилась еще одна революция, но уже не техническая, а экономическая — «революция цен». Под напором мощного потока свежечеканеной монеты цены на все европейские товары, и в первую очередь продовольственные — на продукцию крестьянских хозяйств — неудержимо пошли вверх. А феодальная рента осталась неизменной.
Результат сказался немедленно. В считанные годы «держатели рыцарских ленов» превратились в сословие люмпенов. Первой жертвой «революции цен» стали, конечно же, испанские «идальго», сотоварищи Дон-Кихота. Затем волна обнищания охватила имперское рыцарство Германии — многочисленное, сплоченное и очень боевитое, а это уже было серьезно.
Вековой рубеж – конец феодализма
В заключение принято делать выводы. Но мы от окончательных выводов воздерживаемся принципиально — у нас книга гипотез. Гипотез и «информации к размышлению», которая позволяет оценить правдоподобие этих гипотез. Информацию к размышлению иногда лучше давать не в виде набора сухих фактов, а в виде живых картин, дающих толчок к цепи аналогий и ассоциаций, часто более плодотворных, чем однозначные выводы.
Поэтому вместо однозначных выводов о причинах, определивших господство Европы над Океаном, мы даем такую вот живую картину:
Время действия — рубеж так называемого Высокого Средневековья. Европа поднимается из руин Римской империи. Символом этого подъема стали величественные готические соборы, среди которых одним из наиболее известных является собор в Шартре во Франции.
Место действия — строительная площадка Шартр-ского собора.
Действующие лица:
Люди западноевропейского Высокого Средневековья. Люди свободные (или, по крайней мере, попробовавшие свободы). Конкретно — рабочие, возящие в тачках камни для строительства, и некто, задающий им один и тот же вопрос: «Что ты делаешь?».
Варианты ответов:
Первый: «Вожу камни».
Второй: «Кормлю семью».
Третий: «Строю Шартрский собор».
Принято приводить третий вариант в качестве примера масштабного мышления и глубокого понимания человеком смысла своей жизни и деятельности. Но ведь первый и второй варианты ответов тоже правильные. Очень разные люди возят камни на строительных площадках готических соборов (в реальности Высокого Средневековья на строительной площадке мог оказаться и король, везущий вместе со свой королевой и принцами груженную камнями телегу — историки сообщают о таких «католических субботниках»). Самое интересное в этой ситуации, на наш взгляд, то, что эти свободные и столь разные люди успешно взаимодействуют между собой для достижения поставленной перед собой цели.
Люди, покорившие для Европы Океан, тоже были очень разными. Они тоже далеко не всегда понимали, что создают новый мир,’а не только ищут возможности обойти таможенные барьеры. И уже попробовали свободы, разной свободы: свободы от феодального сеньора или свободы от авторитета древних, утверждавших, что морской путь вокруг Африки в Индию невозможен. Механизмы реализации этой свободы были еще очень несовершенны, но они все время усовершенствовались. Создавались новые правовые и социальные механизмы, обеспечивавшие «право человека на все то, что не противоречит такому же праву других людей». Об этом мы подробнее поговорим в следующих книгах нашей серии. Это постоянное усовершенствование механизмов реализации человеческой свободы Джавахарлал Неру считал главным фактором, обеспечившим Европе главенство в мире.
Оговариваем особо — это сказали не мы, это сказал Джавахарлал Неру. Мы от однозначных выводов принципиально воздерживаемся. И поэтому, например, в главе «Европа без Америки» предлагаем читателю поразмыслить и над вопросом — а таким ли уж благом для Запада был подвиг Колумба и все, что за этим подвигом последовало.
На этом, читатель, мы с вами прощаемся. Точнее — до свидания. Еще точнее — до следующей книги. Она будет посвящена становлению Христианского Мира — цивилизации Средневекового Запада.
Грандиозность задачи Китая
Представьте себе грандиозность этой задачи — убедить миллионы людей в том, что у них нет права на радости и соблазны лучшей поры жизни. И предложить им вместо этого неустанный труд и гарантированное место в гигантском человеческом муравейнике.
Но человек — не муравей. И если в реальной жизни ему уготована муравьиная участь, он должен получить компенсацию. Получить в виртуале, коль скоро в реальной жизни это невозможно.
Китайцы — народ трезвомыслящий и сугубо практический. Такого рода люди словам верить обычно не склонны. Им надо все увидеть и пощупать. Увидеть и пощупать виртуал, обещанный им в качестве компенсации за муравьиную жизнь в реальности.
С другой стороны, виртуал этот играет слишком большую роль в жизни общества. Поэтому он должен быть доступен контролю со стороны Организаторов Реальности. А для этого он и должен был быть осуществлен в реальности.
Таким виртуалом и была китайская счастливая старость. Точнее, ее радости. Ведь реальный мир пожилого человека радостями не балует — все больше немощи да болячки. А почести и связанные с ними ритуалы и символы — это больше из виртуала, созванного Виртуальными Модельерами, работающими под руководством Организаторов Реальности.
Представьте себе теперь грандиозность другой задачи — создать для миллионов людей такой виртуал и жестко его контролировать. Да, контролировать этот виртуал надо было очень жестко, ведь он не только обещал многомиллионному народу компенсацию за муравьиную жизнь, но и задавал правила поведения в этой муравьиной жизни. Основное правило: сын должен быть сыном и подданный — подданным, если он хочет вкусить блаженства в виртуале, который полагается состарившимся отцам. Так сказать, рай на земле.
Французкое образование
Пражского университета, и фламандским —для деловых партнеров, и персидским — для лоцманов Индийского океана. Ей не до карт звездного неба и тонкостей арабских толкований учения Платона. Не в этих плоскостях идет пока что борьба церкви с ее врагами — еретиками. А она требует не столько учености, сколько военных расходов.
Церкви нужны деньги — их дают доходы от ее имений и продажи индульгенций, пожертвования, десятина. Купить себе спокойствие нашему герою обойдется не так уж дорого, а сытый прелат может и умилиться его дарованиям, и допустить к книгам, им самим не читанным, и облагодетельствовать щедрым заказом по части художеств. А то, что паства начнет шушукаться о том, что иконописная Мадонна похожа не на византийский лик, а на живую женщину, да еще и на известную городскую куртизанку, так их преподобие и сам не прочь… В просвещенное время живем!
В колдовство слугам Божьим верить не положено (впрочем, к началу XVI века, ко временам инквизиторов-ведьмоловов Шпренгера и Инстритора и их «Молота ведьм» ситуация в корне изменится). Выводы о единстве религиозной и научной истины, которые, исходя из «магического» метода переустройства мира человеком, делают и епископ Кузанский, и простой монах Джордано Бруно, хоть и не вполне в духе Фомы Аквинского (он проповедовал превосходство истины «высокой», богооткровенной над «низкой», порожденной человеческим разумом), но и не ведут пока к их прямому противопоставлению, как в трудах его младшего современника — мятежного прелата Роджера Бэкона. Его преемник в деле пропаганды опытного знания Фрэнсис Бэкон продолжит дело своего однофамильца только через два с лишним века после него, когда возникнет необходимость создания совершенно новой картины мира — Нового Света и Нового времени.
Пока самые смелые прогнозы Тосканелли и его последователя Колона-Колумба не противоречат ничему из сохраненных и освоенных церковью достижений античной науки — даже гипотеза о шарообразности Земли. А история с гелиоцентрической теорией Коперника и Галилея очень показательна: гипотеза первого осталась почти незамеченной, а опыты и концепции второго — столетие спустя — вызвали настоящую бурю. Мир за это столетие воистину стал иным.
Так что и второй оппонент сдал пока свои позиции и отошел в сторону, мило сложив ручки. Он подождет своего часа.
А самый строгий экзаменатор нашего молодого титана — Созидатель Насущного. Знаток ярмарок и торговых путей, таможенных пошлин и импортных товаров, ремесленник и земледелец, зодчий, корабел и мореход. Прежде чем приняться за переустройство мира, нашему герою придется доказать ему свое право на это.
Но прежде чем обратиться к экономической практике, следует сказать об условиях политических. В XV веке новые люди не только выходят в Океан, но и приходят к власти.
Как ни покажется это странным, но самой прогрессивной формой правления в эпоху Возрождения была тирания. Новое время связало с этим словом самые неприятные ассоциации и заклеймило тиранию словами Поэта:
Тиран, тебя я ненавижу! Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу.
Однако сущность Возрождения, как мы уже видели, заключалась, по крайней мере, в политической области, в возвращении исторического пути Европы «на рельсы» Римской империи (и ее культуры), поэтому и традиции цезаризма — примера и практики первых императоров Рима — не могли быть ей чужды.
Тиранией и люди античной эпохи, и их последователи эпохи Ренессанса, такие как один из крупнейших философов-гуманистов Николо Макиавелли, называли власть, основанную не на традиции обычая, а на Воле правителя, воле, обретающей вновь-таки магическую силу подчинять себе волю других. Закон не поднялся пока еще ни над обычаем, ни над произволом власти: есть закон-обычай и закон королевской воли. Чтобы сломить силу обычая, надо было положиться на самовластие Государя.
«Государь» — так Макиавелли и назвал свой труд в поддержку сильной власти, точнее, Власти Силы. От христианского милосердия Государь был им освобожден. Добродетель Государя, по его мнению, заключалась в разумном распоряжении жизнью и смертью подданных, убивать которых из-за плохого настроения Государя нехорошо, а для укрепления Государственной Власти бывает очень даже полезно.
Что же, по крайней мере, человеческая Жизнь (а не одна лишь душа) приобрела ценность, точнее, стоимость, на политическом рынке. Отнюдь не абсолютную: но была ли она таковой и в самые «лучшие времена» торжества гуманизма? Абсолют всегда абстрактен, а Государева милость реальна, хоть чаще всего и страшна…
Другая сторона проблемы
Следует сказать и о другой стороне этой проблемы. До того как угроза со стороны степняков была ликвидирована, такие области нынешних Украины и России, как Харьковская, Донецкая, Луганская, Днепропетровская, Запорожская, Одесская, Херсонская, Краснодарская, Ростовская, Ставропольская, не имели постоянного земледельческого населения. Можете себе представить, насколько ликвидация этой угрозы расширила жизненное пространство народов России, сферу функционирования цивилизованных человеческих отношений. Цивилизованных — по тогдашним, разумеется, меркам или, по крайней мере, по сравнению с той формой геноцида, которой фактически являлись набеги степняков.
Но петровские реформы сыграли огромную роль не только для судеб народов России. Мы говорили еще о некоей южной державе, вассалами которой были степные кочевники. Это Турция — Оттоманская империя. Мы уже рассказывали, что в 1683 году, когда Петр I был еще ребенком, турки были с огромными усилиями отброшены от Вены, столицы одного из самых мощных государств тогдашней Европы. В 1774 году, почти столетие спустя, когда петровские реформы в полной мере стали приносить свои плоды, в селении
Неведомое
Мода также служила тем, кто ринулся в Неведомое. А может, и наоборот — не служила, а взяла на службу — на службу культу Прекрасной Дамы. Потому что Красота — это, наверное, все-таки цель, а не средство. На этом, читатель, позвольте поставить точку. Потому что авторы чувствуют, что их, как говорил Остап Берта Мария Бендер, понесло. Понесло в неведомые просторы. Неведомые и беспредельные. А размеры нашей книги, увы, имеют пределы. Быть может, мы напишем о культе Прекрасной Дамы отдельную книгу, может быть, даже серию книг. Очень хочется! Но… Кроме слова «хочется» есть, увы, и слово «надо». А нам надо ставить точку и переходить к завершающей части. До этого мы излагали материал очень широко — и во времени, и в пространстве. Поэтому получилось несколько схематично. А в этой, последней части дается развернутый портрет Европы, вступающей в эпоху Великих географических открытий. О ее надеждах на рубеже XV и XVI веков и о том, как сбылись эти надежды. Часть эта называется, соответственно, «Открытие Европы».
Наступление шестнадцатого столетия от Рождества Христова при дворах Европы праздновали как начало Золотого века, сменяющего век Железный. Умершая эпоха уже получила название Средневековья, а нынешний день — и, главное, день грядущий — Нового времени. И, надо сказать, основания для надежд на новую и лучшую жизнь у европейцев конца XV столетия были серьезные.
Со Средними веками ушло в прошлое время нашествий, завоеваний, столетних и тысячелетних (!) войн: гражданских, междоусобных, пограничных, войн между католиками, еретиками и неверными, между папами, императорами и королями, между владетельными сеньорами, прелатами и городами, между замками, коммунами и приходами, между цехами, кланами и семьями. Война «всех против всех» стала символом Средневековья, рожденного в огне Великого переселения народов, в жилах которого, подобно Дракону Евгения Шварца, текла «кровь мертвых гуннов» с Каталаунс-ких полей. Его символом и властелином был рыцарь в броне; душой средневекового общества была военная элита (а духовенство, как ни парадоксально, его головой).
А кoнeцXV века был временем, когда, казалось, мир вырвался из круговорота массовых насильственных смертей.
Индонезия
Не совсем понятно, почему Бродель считает, что экспансия Индии в Индонезии поздно началась. Можно, пожалуй, сказать, что она началась поздно, учитывая солидный стаж океанических плаваний обитателей Индостанского полуострова. Стаж этот особенно солиден потому, что плавать в океане начали еще представители древней цивилизации, возникшей четыре-пять тысяч лет назад, задолго до прихода на полуостров ариев.. На камышовых, промазанных асфальтом судах ходили они в Шумер — древнюю страну, родину одной из первых цивилизаций нашей планеты, памятники которой археологи находят на территории нынешнего Ирака. По пути заходили на Бахрейн — колыбель еще одной древнейшей, во многом загадочной цивилизации. Везли на своих камышовых кораблях сокровища и чудеса Индии: слоновую кость, павлинов, петухов — птиц, по тем временам таких же экзотических, как и павлины. Технические условия этих океанических странствий на заре истории воспроизвел во время своего плавания на камышовом судне «Тигрис» знаменитый норвежский этнограф, путешественник и писатель Тур Хейердал.
Вероятно, мы чересчур углубились в седую древность. С точки зрения предмета нашего исследования не столь уж важно, рано или поздно началась индийская заморская экспансия. Гораздо существеннее то, что она рано закончилась.
Действительно, мы видим, что была индийская заморская экспансия, было господство Индии в омывающем ее берега океане. Было все это. Было. Было, но прошло. Как пишет Неру, закончилось к XV столетию (как раз к тому моменту, когда началась деятельность западноевропейского принца-прогрессора Генриха Мореплавателя).
Возможно, вопрос надо задавать иначе. Не почему не было индийской морской экспансии, а как случилось, что она со временем сошла на нет, причем как раз к тому моменту, когда господство на море приобрело для судеб страны жизненно важное значение?
Историю, как известно, не только пишут, но и творят люди. Поэтому с вопросом Как? или Почему? (что-либо произошло или не произошло, или начало было происходить, а потом сошло на нет) тесно связан другой — Кто? То есть чье действие или бездействие было тому причиной. Пока у нас с вами получается, что Индия располагала вполне компетентными Созидателями Насущного, Организаторами Реальности и Виртуальными Модельерами. Но все-таки Кто? Найти ответ на этот вопрос часто помогают другие вопросы, например, вопрос Когда? Поставим поэтому вопрос иначе: Кто и Когда? Кто и когда сходил с дистанции, на которой •Индия состязалась (или могла состязаться) с Европой за господство в Мировом океане? При решении этого вопроса нам будет полезен график, приведенный на цветной вклейке, посвященной индийской альтернативе. На этом графике на оси времени показано, как долго функционировали в Индии следующие цивилизационные факторы. 1. Экспортный потенциал обрабатывающей промышленности — сфера компетенции Созидателей Насущного.
2 Колонизация и завоевание заморских земель — сфера компетенции Организаторов Реальности.
3. Математика — сфера компетенции Виртуальных Модельеров.
4. Буддизм — сфера компетенции Виртуальных Модельеров. Из графика видно, что последними — в конце XVIII века — сошли с дистанции Созидатели Насущного. Сошли по причинам, от них не зависящим, так как их страну захватили чужеземцы, уже вооруженные достижениями научно-технической революции.
Для большей объективности отметим, что защита страны от чужеземцев скорее относится к компетенции Организаторов Реальности, а «гегемоном» научно-технических революций должны быть Виртуальные Модельеры.
Смута Китая
Поднебесной начиналась смута. А когда в Поднебесной начинается смута — самое время степнякам пограбить, да и отомстить за былые обиды (а обиды между народами-соседями неизбежны, копятся порой столетиями). Ученым же чиновникам приходится искать нового императора, может, и из степняков. Так, например, образовалась последняя китайская императорская династия Цин (маньчжурская), а до этого — Юань (монгольская). Были и другие (об этом, для начала, лучше всего почитать в книгах Льва Николаевича Гумилева).
Вот такие заботы были у ученых чиновников. Следить за тем, чтобы жизненная практика (отнюдь не бессмысленная и веками не устаревающая) не вышла из накатанной конфуцианской колеи. И возвращать в эту колею выбившуюся из нее жизненную практику — реальную жизнь. Им трудно было отрешаться от действительности — слишком много усилий приходилось прилагать для того, чтобы действительность эту организовывать. Так что конфуцианские ученые чиновники были, прежде всего, Организаторами Реальности. Впрочем, именно в этом качестве они создали и интереснейшие виртуальные модели — в философии, литературе, живописи, прикладном искусстве и даже — в кулинарии. (Китайская кухня принадлежит в значительной степени виртуалу — русский человек, который пробовал есть китайскими палочками, несомненно, с нами согласится. Особенно когда речь идет о парадном обеде из ста блюд, большинство из которых воображению дают гораздо больше, чем желудку.) Виртуальные модели китайской цивилизации играли огромную практическую роль в гуманитарных технологиях ученых чиновников. Они давали виртуальную компенсацию огромному большинству китайцев, которых в реальной жизни приучали к ограничению потребностей. Ибо без такого добровольного и полудобровольного ограничения потребностей Поднебесная очень быстро превратилась бы в банку с пауками. Впрочем, так и происходило во времена смут и нашествий-.
Китайская элита
Китайская элита не выдвинула своего Генриха Мореплавателя, одержимого мечтой о дальних заморских странах. Точнее, она просто не поддерживала таких людей. Некому было открывать дальние страны. Китай не только к этому не стремился, но и закрывал свои порты для чужестранных судов. В первую очередь это касалось европейских кораблей. В результате дальние заморские страны, страны Запада, открыли Китай. Открыли вопреки воле правящей элиты и большинства народа. Открыли с помощью своих кораблей, корабельной артиллерии (а позже не только корабельной, но и полевой), с помощью достижений своей научно-технической революции. Открыли, конечно же, и для достижений этой самой революции. Открыли для новых идей, связанных с этой и не только с этой революцией. Но, конечно, не только для идей и достижений. Страны Запада открыли Китай, прежде всего, для своей торговли. И самым выгодным товаром западной торговли с Китаем оказался, увы, опиум, который, кстати, вывозили из Индии. Европейцы открыли Китай как рынок для опиума примерно тогда же, когда англичане окончательно захватили власть над Индией, — на рубеже XVIII и XIX столетий. Китайская правящая элита была в этот период сильно коррумпирована: даже в святая святых, в систему конкурсных экзаменов на чин, уже проникли подкуп и протекция. Но даже в этот период упадка и разложения китайская правящая элита попыталась оградить свой народ от легального ввоза наркотиков. Это вылилось в так называемые «Опиумные войны» между Англией и Китаем. Всеми преимуществами военной техники и организации обладала Англия. Побежденный Китай уплатил огромную контрибуцию, открыл ряд своих портов для европейской торговли, в том числе и для торговли опиумом.
Это в Европе
А что же на Востоке, в Индии? Индийские Созидатели Насущного долгое время с успехом пользуются плодами великого подвига Европы: для их товаров (готовых изделий) открыт новый американский рынок; поступающий из Америки валютный металл обеспечивает «функционирование оживленнейшей экономики Индии». Притом поступление этого валютного металла столь значительно, что индийские финансисты сплошь и рядом кредитуют деятельность своих европейских партнеров. Невольно напрашивается вывод о том, что Генрих31ореплаватель, европейский принц-прогрессор, очень неплохо подыграл своему гипотетическому восточному коллеге.
Что ж, информации к размышлению вполне достаточно. Давайте вместе с Прогрессором Востока проанализируем полученные факты, поразмыслим над ними. Кажется, они позволяют сделать два достаточно аргументированных вывода.
Вывод первый: индийские Созидатели Насущного создали внутри своей страны производственные, торговые и финансовые структуры, обеспечившие мощный экспортный потенциал обрабатывающей промышленности.
Вывод второй: они, индийские Созидатели Насущного, функционировали внутри международных (транснациональных) структур, обеспечивавших их товарам самый широкий, вплоть до Европы и ее колоний в Америке, выход на мировой рынок. Эти же структуры предоставляли необходимые индийской экономике поступления извне, преимущественно из все той же Америки, валютного металла.
Второй вывод требует существенной оговорки. Снова предоставим слово Фернану Броделю:
«…Торговое ее [Индии] могущество и промышленное покоилось, как и должно было быть, на энергичной торговле на дальние расстояния: Индию омывало более крупное экономическое пространство, чем она сама.
Но над этим пространством она не господствовала. Я даже отмечал ее пассивность по отношению к окружающему ее миру, от которого зависела самая оживленная часть ее обменов. А ведь именно извне, посредством захвата путей местной торговли (country trade) Индия мало-помалу была свергнута с престола, доведена до бедности».