Правда, после победы в гражданской войне Ашока приступил к реформам, которые, надо полагать, должны были обеспечить изобилие. Но реформы тоже имеют своих героев. Герои эти тоже ждут награды от правителя-реформатора. Часто, впрочем, не ждут, а берут, не дожидаясь наступления ими же обещанного всеобщего изобилия.
Можно, конечно, объявить вчерашних героев врагами — народа, престола, реформ, духовности, нации (за ярлыками дело не станет). И натравить на уже прорезавшихся и накушавшихся героев новых — так сказать, героев второго порядка. С этими — героями второго порядка — могут со временем возникнуть те же проблемы, что и с героями первого порядка. Так ведь истории известны герои и третьего, и четвертого порядков. (Не только нашей истории — почитайте «Историю Великой французской революции» Томаса Кар-лейля — эта книга выходила недавно в русском переводе.)
Конечно, с героями все можно сделать. На то они и герои. Вот только возникает одна сложность: все эти пертурбации с героями разного порядка очень уж негативно сказываются на рабочей модели человеческого поведения, которая предусматривает, что человек обязан служить обществу и получать за честную службу награду. А как показывает опыт истории (не только римской), без такой модели человеческого поведения общество нормально функционировать и развиваться не может.
Пора признаться: все эти сложности, возникшие у Ашоки с героями реформ и гражданских войн, — не что иное, как плод нашего воображения. Неру описывает правление Ашоки и его преемников исключительно в светлых тонах. Вот только его сообщение об эмиграции индийцев в Индонезию несколько смущает — от хорошей жизни люди не снимаются с насиженных мест и не отправляются «за тридевять морей». Да и религии, проповедующие отрешенность от мира, получают обычно широкое распространение отнюдь не в эпохи расцвета. Правда, кому знать как не нам, что в периоды реформ популярность таких религий действительно повышается. С учетом этих соображений мы склонны смотреть на эпоху Ашоки больше глазами не Джавахарлала Неру, а Льва Николаевича Гумилева (рекомендуем вам его книгу «География этноса в исторический период»). Гумилев пишет о грандиозном, массовом морально-психологическом надломе, которым отмечена эта эпоха, надломе, в значительной степени обусловившем успех буддизма.
С учетом этого мнения позволяем себе все-таки предположить, что у Ашоки и его Организаторов Реальности были проблемы с отладкой модели человеческого поведения, включающей службу обществу и награду за эту службу. Ведь реформы-то шли. Притом нужные обществу реформы. Адля проведения реформ и для осуществления планомерной заморской экспансии нужны были пусть не герои, но честные служаки. И этих людей нужно было вознаграждать за службу, иначе модель бы не работала. Кроме того, после длительных гражданских войн нормальная система материальных стимулов была разрушена или, по крайней мере, сильно расшатана. Ведь нормальному служилому человеку нужна не только материальная награда, нужно закрепить определенный социальный статус за своими детьми. А для этого требуется, чтобы в стране была стабильность, гарантирующая социальные статусы. А какая может быть стабильность после длительных гражданских войн? Вот и пришлось императору Ашоке и его Организаторам Реальности обратиться за помощью к буддистским Виртуальным Модельерам. Ведь буддизм, будучи религией отрешенности от мира, мог предложить человеку награду хотя и виртуальную, но очень ценную. Награду, ценную всегда, но особенно во времена массовых душевных надломов. А гражданские войны всегда сопровождаются массовыми душевными надломами. Согласно легенде сам Ашока обратился к буддизму под влиянием жуткого зрелища — заваленного трупами поля битвы, причем битвы, в которой он одержал победу. Так что же за награду мог предложить буддизм человеку? Будучи религией отрешенности, он мог именно ею, отрешенностью от мира, вознаградить своих верных. Ведь отрешенность от мира отрешает человека и от страданий мира. А мир, в котором жили современники Ашоки, был до краев переполнен страданиями — страданиями жертв гражданской войны, моральными и физическими. И страданиями победителей — моральными, которые бывают тяжелее физических. Удивительно ли, что эти люди приняли буддизм, уводящий их от страданий мира реального в виртуал отрешенности?
Хорошо, но ведь для нормальной жизни нужно не только время от времени, отдыхая от тяжелой действительности, уходить от нее в виртуал отрешенности. Надо и возвращаться в реальность, действовать в ней, невзирая на тяготы и даже страдания. То есть отрешаясь от тягот и страданий.