Еще по одному поводу Бродель упоминает факторы материальные и духовные, определившие рывок Запада на океанические просторы:
«Ничего бы не было проще, если бы плавание в открытом океане было для моряков чем-то естественным. Но ведь ранние подвиги ирландцев и викингов затерялись во тьме веков. И для того чтобы Европа их совершила, снова нужно было, чтобы она пробудилась к более активной материальной жизни, соединила технические достижения Севера и Юга, познакомилась с компасом, с портуланами (морскими картами навигаторов XIII —XVI веков) и, в особенности, чтобы она преодолела свои инстинктивные страхи… Воистину самой большой трудностью было решиться на предприятие, “предаться”, согласно поэтическому французскому выражению того времени. Это был необычный подвиг, о смелости которого мы забыли так же, как наши внуки, вне сомнения, не будут ведать о смелости подвига сегодняшних космонавтов».
Заметим; что наряду с проблемами материально-техническими важную, если не важнейшую, роль играла проблема «преодоления инстинктивных страхов», стремление «предаться морю», открытому океану. Бродель утверждает, ссылаясь на мнения европейских путешественников и миссионеров, что такая проблема существовала не только в Европе, но и в Азии. Приводим соответствующую цитату:
«В 1577 году отецМендоса сразу же категорически заявил: китайцы боятся моря, как люди, непривычные к тому, чтобы предаваться. Дело в том, что на Дальнем Востоке ходили от одного приморского “постоялого двора” до другого. Родри-го Виверо, плававший по Внутреннему Японскому морю между Осакой и Нагасаки (то есть в течение 12—15 дней), заявлял, что “находясь в море, почти каждый день спят на суше”. ОтецДюальд в 1693 году утверждал по поводу китайцев: “Хорошие прибрежные лоцманы, но довольно скверные судоводители в открытом море”. “Они прижимаются к берегу, насколько возможно, — пишет Барроу в 1805 году, — и уходят из пределов видимости земли лишь тогда, когда их к тому побуждает непреодолимая необходимость”».
Что ж, людям свойственно бояться неведомого, а открытый океан в ту эпоху был, можно сказать, воплощением неведомого. Поэтому и ходили и в Европе, и в Азии «от одного приморского “постоялого двора” до другого». А вышла в открытый океан все-таки Европа. Преодолев инстинктивные страхи перед неведомыми просторами океана. Но ведь именно стремление познать неведомое позволяет человеку преодолеть страх перед ним. В университетах и ученых обществах Запада уже возникли структуры, объединяющие людей, для которых стремление к познанию неведомого составляло главный жизненный стимул. Люди эти — ученые современного типа не были отделены от других людей кастовыми перегородками, среди них были и принцы, и лавочники, и они могли найти, и находили общий язык с финансистами и купцами, коронованными особами и морскими бродягами, персонами духовного звания и военными.