Царьград древнерусских былин и запорожских дум отличаются друг от друга не больше, чем «еллинская вера» и турецкое «басурманство», которые равно чужды заезжим «странствующим богатырям». Кстати, считавший себя преемником византийских императоров Иван Грозный подражал новым властителям Царьграда до такой степени, что взял их янычарский корпус в качестве образца для своей армии — опричников, которых называли еще «тьмой кромешной» (читай: отдельным туменом — по-татарски, «корпусом» специального назначения).
А подражать стоило: Высокая Порта в XVI веке — самое могучее европейское (!) государство, достойный соперник Габсбургов, не говоря уж о Ягеллонах. В 1526 году в результате битвы при Мохаче с венгерским могуществом, а вскоре и с самим королевством было покончено. Турки подступали, и не раз, к стенам Вены, наследственного владения и «родового очага» Габсбургского дома. Только в 1571 году объединенные морские силы империи (Испании, Италии, Фландрии…) и Венецианской республики под командой принца из Габсбургов дона Хуана Австрийского (вот она, испано-германская дружба!) наносят туркам поражение при Лепанто.
Правда, еще за два года до этого князь Петр Оболенский-Серебряный, прототип героя романа А. К. Толстого «Князь Серебряный», с казаками из Мещерского полка (предшественника Всевеликого войска Донского) разгромил в астраханских степях турецкую армию вторжения — янычар, татар и ногаев. Однако еще более ста лет Османы на равных спорят со всей христианской Европой.
Причиной такого взлета были отнюдь не только пресловутые мусульманский фанатизм и равнодушие к смерти, чужой и своей, сотен тысяч «рабов падишаха». Исламская культура, в отличие от ортодоксальной христианской, не противопоставляла себя культуре античной, в первую очередь греческой. В конце концов, «враг моего врага — мой друг», и даже обвиняя почитателей Святой Троицы, Богородицы и святых в язычестве, мусульманские идеологи могли позволить себе глубокий интерес к отвергнутой христианами «языческой» традиции. Коран противостоял Евангелию, а не Аристотелю.