Специалисты порой спорят даже о том, что изображено на чертежах средневековых китайских осадных орудий — эластичные жгуты или языки пламени. Повторяем, мы говорим лишь об общем впечатлении, подтверждающем гипотезу о причине отставания Китая в области военной техники. Эта гипотеза состоит в том, что такое несерьезное отношение к военной технике обусловлено было еще и тем, что самые серьезные люди китайской цивилизации — конфуцианские ученые чиновники — военной техникой, да и техникой вообще интересовались мало. Более того, подобно отцам-иезуитам они могли считать ее чрезмерное развитие опасным для общества. Поэтому они больше внимания уделяли открытиям и изобретениям, полезным в повседневной, мирной жизни. Даже такое чисто военное изобретение, как порох, приспособили для веселящих человеческое сердце фейерверков. Рискнем предположить, что занятия Генриха Мореплавателя или «бомбардира Петра Алексеева» показались бы китайским ученым чиновникам несерьезными.
Ведь перед ними, учеными чиновниками, стояла серьезнейшая, исключительной сложности задача — как сберечь мир и спокойствие в китайском доме, не дать ему превратиться в банку с пауками, как поддерживать между властью и народом отношения заботливых родителей и послушных, почтительных детей. Дабы, как писал Конфуций, «Сын был сыном, отец — отцом, государь — государем, а подданный — подданным». А подданных этих во времена адмирала Чжэн Хэ насчитывались десятки миллионов. И каждому надо было найти место в огромной семье Поднебесной, чтобы он сидел на этом месте, тихо дожидаясь счастливой старости, делал бы, что ему положено, и не делал того, чего делать не положено. Где уж заниматься пушками и кораблями с такими-то заботами? А тут еще с севера напирают степные варвары. И защиту страны от них нельзя доверить только военным, поскольку нельзя военным доверять такое серьезное и ответственное дело. Лучше вообще вместо военной экспедиции за Великую китайскую стену послать вождю варваров роскошный халат-мундир и другие подарки, сопроводить их милостивым письмом от владыки Поднебесной о присвоении какого-нибудь чина. Чтобы чувствовал и понимал, что он подданный и сын. А сыну и подданному приличествует послушание. И, представьте, это помогало. До поры до времени. Пока владыка Поднебесной слушался ученых чиновников и вел себя как государь и отец. Отец народа. Многомиллионного народа, по сравнению с которым монголы или маньчжуры — горстка людей, «бедных человеческих существ, поставленных на свое место». А вот когда император своей роли отца народа не выдерживал (например, под влиянием советов из гарема), тогда в