Португалия
Сокровища Габсбургов
Даже не обладая американским золотом, Габсбурги могли бы рассчитывать на успех в борьбе с Португалией, если не на морях, то, по крайней мере, на земле Пиренейского полуострова. В блокаде Португалии с моря приняла бы участие и их союзница — тюдоровская Англия.
Но для успеха в этой борьбе Габсбургам был бы необходим союз с Францией, чьи владения разделяли Германию и Пиренеи. Ценой его могла бы стать уступка дому Валуа прав на Неаполь (на «арагонское наследство») и на Миланское герцогство. Таким образом, Испания стала бы океанской державой, а Франция получила бы шанс на господство в Средиземноморье; первая держала бы в руках путь в Азию вокруг Африки, а вторая получила бы выход на рынки Ближнего Востока, конечно, если сумела бы найти общий язык с Османами.
А это в условиях постоянных набегов алжирских пиратов на берега Сицилии, Апулии и Калабрии («каблука» и «носка» «Итальянского сапога») было бы делом весьма непростым. Скорее всего, во Франции и Европе вновь заговорили бы о Крестовых походах, о которых после разгрома в 1396 году войск Сигизмунда Люксембурга, Жана Бесстрашного и маршала Бусико при Никополе на Дунае старались не вспоминать.
Противостоять Высокой Порте могла только подобная ей самой ойкуменическая мировая держава, а Франция едва покончила с собственной феодальной раздробленностью, и лишь небольшая часть подданныхдома Валуа признает себя французами — большинство их составляют бургундцы и ло-тарингцы, гасконцы и провансальцы, савойяры и овернцы, пикардийцы, нормандцы и бретонцы. Валуа были не самой удачливой французской династией; среди французской аристократии было немало весьма влиятельных семейств, симпатизировавших Габсбургам, например Бурбоны и Гизы. (Надо сказать, что взятием Рима в 1527 году руководил бывший французский коннетабль Шарль Бурбон, погибший там, согласно легенде, от пули знаменитого скульптора Челли-ни.) Да и Тюдоры не забывали о притязаниях своих предшественников на континентальные владения.
Так что вслед за Португалией и Прекрасная Франция могла бы пасть жертвой имперской агрессии — под предлогом «собирания сил и земель» христианского мира для отпора разбойникам-магометанам. В этих условиях и занятие имперскими войсками Италии прошло бы без особых проблем, особенно, если бы корсары — во главе со знаменитым итальянцем-ренегатом Хайретдином Барбароссой — перешли от налетов на побережье к захватам, скажем, земель в Сицилии. Это уже случалось в предшествовавшие Крестовым походам времена и вынудило Папу «призвать варягов», то есть норманнских рыцарей, чьи сыновья отправились дальше на восток — в Святую Землю.
Птолемей
В середине XV века Европа при посредстве византийцев-эмигрантов открывает для себя «Географию» Птолемея и античную идею шарообразности Земли. «Птолемеевские» карты одна за другой выходят из типографий. (Здесь мы сознательно не останавливаемся на возникновении печатного дела и значении печатной книги для европейского Возрождения в XV веке: об этом сказано и написано довольно много, достаточно просто напомнить об этом.)
Вслед за усовершенствованием карты совершенствуется и компас. Пружинные механизмы делают его более устойчивым и надежным, что в условиях морской качки дело немаловажное. Идея Колумба о плавании на Запад не только не осуществилась бы. но даже и не возникла, если бы стрелка компаса не указывала в «пустоту» Океана, как некое указание Свыше. Механический компас послужил Колумбу и при прокладывании курса «в никуда», в безбрежный Океан, и при матросском бунте, когда, согласно преданию, при помощи нехитрого приема он «заставил» магнитную стрелку убедить мятежников в том, что корабли поворачивают к родным берегам.
Применение компаса в XV веке становится все более широким и разнообразным. В Италии рождается метод триан-гулярной геодезической и топографической съемки, для которого датским физиком и астрономом Райниером создается новый прибор — соединение компаса и астролябии; вместе с ним появляются полиметр Мартина Вальдзеемюллера и кипрегель. Познавая Пространство, Человек познает и описывает мир, осваивает и «приватизирует» его. Некогда Божий, христианский мир переходит в руки людей.
Проблема была в том, станет он Домом Человечества или ареной «битвы титанов» — «хозяев» и «хозяйчиков жизни»: от стремящихся к разделу мира морских держав и ойкуменических империй до дерущихся за межу «вольных землепашцев». Об этом — наша следующая глава…
Что же принес человечеству Золотой век, обернувшийся веком Стальным? Чем обогатил Европу Новый Свет? Как распорядилось ее историей Новое время — эра Прогресса? Что превратило Запад, а за ним весь Старый Свет в Terra Incognita для миллионов его обитателей, в мачеху для собственных детей, которым больше не было здесь места?
Этот вопрос для нас тем более интересен, что путь, пройденный Западом в XVI столетии, наша страна прошла в XX веке. Это был путь разрушения традиционного общества, материализованных и воинствующих идей, подчинения всех и вся целям Прогресса и Обновления.
В течение четырех веков нашему обществу — ив России, и в Украине — удавалось сохранять традиционные формы народной жизни, оставляя Цивилизацию «верхам», располагавшим эксклюзивным «окном в Европу» и создававшим собственную «цивилизацию-метрополию», приспосабливавшую огромные пространства страны и ее народные массы к своим нуждам и потребностям, причем платой за нерушимость общественныхустоев была жестокая эксплуатация. Этот метод, как мы увидим, был не чужд и другим странам — как европейским, так и колониальным.
Индской компании.
И еще одно обстоятельство, вероятно, сближало англичан XVIII века с буддистами первого тысячелетия нашей эры. И те, и другие жили в обществе, разделенном социальными перегородками. Но как те, так и другие прилагали усилия к тому, чтобы эти перегородки не стали совершенно непроницаемыми. ВXVIII веке большинство англичан не имели избирательных прав. С другой стороны, члены аристократических семей места в верхней палате парламента — палате лордов — получали по наследству. Надо сказать, что лишь в начале XX века палата лордов лишилась реальной возможности влиять на законодательство (не без усилий со стороны отпрыска знатнейших аристократических фамилий Уинстона Черчилля).
Да, английское общество эпохи Великих географических открытий было разделено на классы и сословия. Иногда даже говорят о его кастовости. Но, разумеется, это были не касты в индийском понимании этого слова. Не было в английском обществе непроницаемых перегородок, разделяющих людей. Поэтому заседали вместе в Королевском обществе лавочники и принцы. Заседали, неся службу Виртуальных Модельеров, создавая и демонстрируя рабочие модели человеческого поведения, препятствующие замыканию в своей скорлупе. А именно такое замыкание в своей скорлупе, напомним, привело к роковой для Индии пассивности по отношению к окружающему миру.
Итак, ход наших рассуждений привел нас к тому, что кастовая система была, по-видимому, первопричиной, погубившей открытые эффективные структуры Виртуальных Модельеров. Структуры, которые могли бы предотвратить ограниченность Организаторов Реальности, предопределившую пассивность Индии в эпоху, когда Европа завоевывала Мировой океан.
История Артуры
Так, прежде чем наш герой явился на свет, его пришествие, как водится, было предсказано легендой. Так было до него и с Христом, и с королем Артуром — основоположниками христианства и рыцарства. А герои легенд встречались в его время и в реальной жизни: «живые легенды» жили среди живых людей.
Разве не была такой «живой легендой» Дева Франции Жанна д’Арк? Вся история ее подвига — ломка обычаев и традиций феодального и церковного уклада (по крайней мере, то, что мы о нем знаем), это вызов одного Человека, и, более того, женщины, пусть даже со святыми за спиной, — обществу. Общество приняло этот вызов, а «святая ведьма» стала знаменем одних и проклятием других.
Общество было готово принять Человека как носителя Воли — не столь важно, собственной, сатанинской или Божьей, — и пойти за ним, сделать его новой легендой. Пришествие Человека положило конец ожиданию Пришествия Господня и… Средним векам.
Итак, Человек пришел. Но ему еще предстоит создать Новый мир, свою систему ценностей и предложить (навязать) ее обществу. Система ценностей строится, в первую очередь, на системе материальных, производственных отношений. Стоимость «хлеба насущного» определяет и стоимость жизни (которую корректируют меч солдата и топор палача). Достаточно ли одной Разумной Воли, чтобы переменить устоявшиеся отношения, а в итоге и заставить отказаться от Золотого века? Ведь перемены неизбежно нарушат шаткое, но такими трудами и кровью установленное равновесие.
Да и нужен ли Новому Челов??ку новый мир? Ведь и тот, который породил его, не так уж плохо устроен.
Но в том-то и дело, что в рубежах ойкумены упорядоченной Титану становится тесно.
Тесно в городских стенах и границах королевств, в отеческих руках Государя и Церкви.
Тесно в тени подвигов крестоносцев, чья давняя мечта, Святая Земля — всего лишь провинция одной из мировых империй.
Тесно в стройных рядах своего — привилегированного и открытого, — но все же сословия.
Тесно на проторенных торговых путях, где путник — «принадлежность» дороги и добыча ее хозяев, а не господин своего времени и ее пространства.
Тесно в системе общественных отношений — между жерновами старых феодальных обычаев и новых государственных интересов, воплощающих волю тирана.
Титану всегда было слишком мало места на Земле. Ему нужны Олимп и Парнас. Ему нужен Космос. Или Океан.
Ему нужны Новый Свет впереди и новый мир вокруг.
Но эту дверь ему еще предстояло открыть. Хотя рычаг, которым предстояло повернуть Землю, уже был откован.
Итак, в мире Людей появились те, кто готов был бросить вызов Океану. В Мире Идей все еще господствуют традиционные взгляды: в упорядоченной ойкумене сосуществуют и уживаются авторитет Старины (поиск идеалов и образцов в прошлом, причем не сказочно-феодальном, а идеализированно античном) и авторитет Власти (право Государя избирать ту или иную «историческую» традицию в качестве образца по собственному усмотрению).
Идеей Прогресса — «новое всегда лучше старого» — общество еще не заразилось: оно знает цену существующему и с таким трудом установленному Порядку и в качестве «нового» (прогрессивного) довольствуется пока что хорошо забытым старым (традиционным). Те, кто могут стать Генераторами Идей, уже родились, но необходимости для пересмотра ими существующей картины «христианского мира» нет: она все еще вполне приемлема в качестве «рабочей модели» для всех, причастных к Виртуальному Моделированию.
Япония
В середине XIX века Япония была открыта для контактов с Европой. Сказать по правде, для начальной стадии этих контактов больше подошло бы слово не «открыта», а «взломана». Потому что японское правительство дало согласие на расширение контактов после артиллерийского обстрела своих прибрежных городов американской эскадрой. Реальной светской властью в стране тогда обладал сёгун — наследственный верховный главнокомандующий из феодального дома Токугава. Микадо (именуемый часто императором) был духовным главой Японии, власть его была номинальной и распространялась в основном на проблемы ритуала и церемониала. (В известной степени, микадо периода сёгуната относился скорее к Виртуальным Модельерам, чем к Организаторам Реальности.)
Согласие сегуна на открытие страны для контактов с европейцами было воспринято японцами как национальное уни -жение. Впрочем, таковым оно и было, учитывая «аргументы», с помощью которых было получено. Китайцы на подобные унижения отвечали традиционными бунтами (самый крупный из них — восстание тайпинов). Эти восстания были жестоко подавлены правившей тогда в Китае династией Цин (маньчжурской). Подавлены не без труда и с помощью европейских государств. Японцы на национальное унижение ответили революцией. Режим сёгуната был ликвидирован, единственным главой государства стал микадо — молодой человек по имени Муцухито. Советники молодого императора ждали, что с его воцарением иностранцы будут изгнаны из Японии. Но Муцухито пошел на углубление революции. (Можно было бы сказать, что микадо твердо следовал курсом реформ, если бы свержение сёгуната и все, что за этим последовало, не было бы самой настоящей революцией.)Муцухито избрал девизом своего правления Просвещение (по-японски Мэйдзи). К началу двадцатого века Япония стала государством европейского типа — с парламентом, университетской наукой, промышленностью, регулярной армией, сменившей самурайские дружины. (Положение самураев в эпоху Мэйдзи было очень тяжелым, но они оказались на высоте, создав, по мнению многих исследователей, костяк современной японской интеллигенции и буржуазии.) Наряду с регулярной армией был создан и отвечавший тогдашнему уровню европейской техники флот. Флот этот показал свою силу в войнах с серьезными противниками — сначала в русско-японской, а затем во второй мировой. В этом отношении японские моряки успели проявить себя. А вот первооткрывателями неведомых земель им стать не довелось — опоздали лет, эдак, на сто как минимум. Но если бы не было этого опоздания, японцы, пожалуй, могли бы внести свой вклад в Великие географические открытия. Японские рабочие модели человеческого поведения такую гипотезу делают вполне правдоподобной. А в реальной истории человечества заметный вклад японцев в науку о Земле заключается в основном в исследовании уже в XX веке Антарктиды, открытой в начале XIX века русскими мореплавателями Беллинсгаузеном и Лазаревым.
Исторические судьбы Японии, России и других вестер-низированных стран — предмет последующих книг нашей серии.
А нам пора прощаться с Азией и обратить для сравнения взгляд на Европу, на Запад, который не в гипотетических альтернативах, а в своей реальной истории совершил подвиг покорения Мирового океана. Так ли уж мы хорошо понимаем — почему он оказался способен на этот подвиг? Кое-какие соображения на этот счет мы уже высказывали, сравнивая структуры индийских и западноевропейских Виртуальных Модельеров, но подробнее вернемся к этому вопросу в последней части, которая называется «Открытие Европы». Атеперь небольшая глава-эссе, посвященная тому аспекту европейской цивилизации, роль которого в покорении Западом Мирового океана и, вообще, в прогрессе Европы, на наш взгляд, заслуживает освещения в отдельной главе. Эту главу-эссе мы посвятили культу Прекрасной Дамы.
Реформация и Контрреформация
Но все же, несмотря на «закручивание идеологических гаек», Реформация и Контрреформация не оказали, если говорить по большому счету, серьезного влияния на судьбы европейских Виртуальных Модельеров. Потому что первую скрипку среди европейских Виртуальных Модельеров стали играть уже не лица духовного звания, а ученые. Соответственно, открытость или закрытость религиозных структур утратила свое прежнее значение. Ученые же создали новые структуры, достаточно открытые. Об одной из этих структур и об истории ее создания у нас и пойдет сейчас речь.
Началось все с революции. Случается в истории и такое. Мы уже упоминали эту революцию на страницах нашей книги. Произошла она в середине XVII века в Англии. Английскому парламенту тогда было уже свыше четырехсот лет, и он позволял себе непочтительность к королям. Король Карл I Стюарт (потомок Марии Стюарт) решил урезонить непочтительный парламент с помощью военной силы. Парламент в отличие от короля располагал финансовыми возможностями и поэтому имел собственные военные силы. Началась война между королем и парламентом. Победил парламент. Король попал в плен (точнее, был приобретен парламентом за приличную сумму у шотландцев, приютивших незадачливого монарха). Плененного короля отдали под суд по обвинению в государственной измене (в результате революции выяснилось, что, оказывается, главу государства можно обвинить в государственной измене). Суд признал венценосного подсудимого виновным и приговорил к смертной казни через отсечение головы от тела. Приговор был приведен в исполнение, чем был создан еще один прецедент — да, можно королям, помазанникам Божьим, публично, на законном основании рубить головы на площадях (если говорить точнее, такой прецедент был создан ранее, когда королева Англии Елизавета Тюдор утвердила смертный приговор королеве Шотландии Марии Стюарт и приговор этот был приведен в исполнение, хоть и не на площади, но публично. Это была именно казнь, а не террористический акт — жертвами убийств коронованные особы бывали и раньше).
Англия была объявлена республикой. Герой гражданской войны генерал Оливер Кромвель, опираясь на преданную ему революционную армию, сумел разогнать парламент и стал лордом-протектором (диктатором) Английской республики. Более того, он сумел передать этот пост по наследству своему сыну. Тот большой склонности к профессии отца народа не имел и был вскоре оттеснен другими политическими фигурами, разными методами доказывавшими свою профессиональную пригодность. Англичанам это довольно быстро наскучило, и они сочли за благо вновь вернуться к монархии, пригласив на трон сына казненного Карла I — Карла II. (Александр Дюма отводит ключевую роль в этом событии д’Артаньяну, но история этого, увы, не подтверждает.) Оливер Кромвель был вы-трщен из могилы, повешен и обезглавлен. Пострадал и кое-кто из живых врагов престола — реальных и мнимых. Но до настоящего полномасштабного политического террора дело не дошло. Ибо Карл II, памятуя о печальном опыте отца, вынужден был считаться с парламентом. Считаться, в частности, с тем, что касалось соблюдения прав человека, но также, причем не в последнюю очередь, с вопросами финансовыми.
А в это время на другой стороне Ла-Манша, во Франции, расходы на королевский двор являлись одной из важнейших статей бюджета. Людовик XIV принимал послов в костюмах ценой в пятнадцать миллионов франков, строил роскошный ансамбль Версаля.
Карл II таких дорогостоящих символов престижа позволить себе не мог. «Но нельзя же королю без престижу?!» Пришлось сделать престижными занятия наукой. Впрочем, эти занятия для ближайшего окружения английских коронованных особ давно уже не были чем-то непривычным. За столетие до Карла II основные принципы современной науки были сформулированы одним из придворных Елизаветы I. Звали этого человека Фрэнсис Бэкон, позднее он был лорд-канцлером Якова I, которого сменил на английском престоле Карл I. (Фрэнсис Бэкон, между прочим, был современником Шекспира и, согласно мнению некоторых исследователей, настоящим автором его произведений.) Вкратце смысл принципов, сформулированных Фрэнсисом Бэконом, сводится к тому, что наука занимается только вещами, которые могут быть доказаны наблюдением, экспериментом или логическим анализом. Ссылка на какой бы то ни было авторитет или вера доказательством не являются.
Такие принципы имеют смысл лишь в рамках открытого сообщества Виртуальных Модельеров. Открытого и в том еще смысле, что в нем допускается и даже приветствуется критическое исследование любых положений и фактов. Разумеется, речь идет о критическом исследовании, подкрепленном результатами наблюдений, экспериментов или логического анализа. Соответственно, в это открытое сообщество должен быть допущен всякий, кто способен к таким критическим исследованиям и обнаруживает к ним склонность. Такое открытое сообщество и является в современном смысле научным. В отличие, например, от сообщества религиозного, которое тоже может быть открытым, но при этом в нем в первую очередь найдется место людям, которые без критики примут на веру определенные положения. Например, положение о том, что их за гробом ждет воздаяние за верную службу здесь, на земле. А как обстоит дело с воздаянием за службу у ученых? У настоящих ученых? Проиллюстрируем это характерным эпизодом из жизни выдающегося астронома Гершеля — одним из последних в его жизни, предсмертных, эпизодов. Священник, утешая и напутствуя умирающего Гершеля, обещает ему загробное блаженство. Гершель отвечает: «Для меня наивысшим блаженством было бы увидеть обратную сторону Луны ».
Мы видим в этом случае рабочую модель человеческого поведения, в которой главной наградой за службу является удовлетворение собственной любознательности. (Анекдот советских времен так и определял науку: «Наука — это способ удовлетворения собственного любопытства за государственный счет». Разумеется, для того чтобы удовлетворять собственное любопытство, нужны определенные материальные блага. Но тот, кто исключительно ради этих благ идет в науку, достоин места в ней меньше, чем любопытная обезьяна, тянущая лапу к блестящему предмету — тянущая, преодолевая страх, и просто из любопытства.
Гуэ
Человек этот был губернатором одной из вьетнамских провинций. Как и положено губернатору, он собрал налог и отправил в Гуэ, в столицу. Получил из столицы указание — собрать налог вторично. Написал докладную о том, что не может выполнить это указание, так как если собрать еще один налог, в подведомственной ему провинции начнется голод. Получил повторное строгое указание — выполнять, что велено, не утруждая вышестоящие инстанции проявлениями гуманизма и прочих, тому подобных, конфуцианских умствований. Получив такое предписание, благородный губернатор, в соответствии с конфуцианскими принципами, покончил с собой, предпочтя самоубийство злодеянию. Его похороны вылились в манифестацию, заставившую власть предержащих в Гуэ отказаться от сбора дополнительного налога. Сын благородного губернатора-конфуцианца стал, как мы уже говорили, коммунистом.
Скорее всего, мы уже нашли ответ на вопрос, давало ли конфуцианство возможность активно действовать в реальности, одновременно отрешаясь от нее. Самоубийственная докладная, безусловно, есть форма отрешения от жизни — по крайней мере, от своей собственной жизни. В то же время такая форма отрешения от жизни позволяет активно повлиять на ее течение, изменить его, подправить, направить в правильное русло. И в большинстве случаев мотивом для авторов таких докладных было именно стремление направить уклонившуюся жизненную практику в правильное русло.
При этом считалось само собой разумеющимся, что жертвующий собой чиновник знает, какое течение жизни является правильным, а какое — отклонением от нормы. И, соответственно, критерий нормы достаточно очевиден. Надо сказать, что конфуцианство давало такой критерий: им была сложившаяся веками жизненная практика. Именно возвращение к традициям было лозунгом большинства крестьянских восстаний в Китае. По этому поводу некий западный историк сказал, что Китай — наиболее мятежная и в то же время наиболее консервативная из всех стран мира.
Замечания к статьям
Сделаем одно существенное замечание: мы говорим о связи научно-технической революции с самой этой пассивностью, а не с ее последствиями. Как связаны печальные последствия индийской пассивности и английская научно-техническая революция, нам представляется достаточно ясным. (Вспомните о «равнинах Индии, забелевших костями ткачей», которые не выдержали конкуренции с машинным текстильным производством.) А вот как связана с научно-технической революцией и с ее предпосылками сама эта пассивность?
Отвечать на этот вопрос еще рано. Мы пока только нащупали ниточку этой связи. «Мы» — это мы с вами, уважаемый читатель, и Профессор Востока. А кстати — не пора ли Прогрессору Востока отпустить своих консультантов из числа Созидателей Насущного? Ведь они, как говорилось выше, тактики, а не стратеги. Не сочтите за труд, уважаемый читатель, перечитайте, освежите в памяти главу о консультантах Прогрессора Востока. Она совсем коротенькая. Это поможет вам при чтении следующей главы, где Профессор Востока консультируется с Организаторами Реально -сти — представителями властных структур.
Напоминаем, что в конце предыдущей главы Прогрессор Востока отпускает с совещания индийских Созидателей Насущного. Эти представители деловых кругов могут покинуть совещание с высоко поднятой головой. В самом деле: они организовали высокоэффективную систему финансов и кредита, имели торговый флот, суда которого могли успешно конкурировать с европейскими кораблями, наконец, они создали мощный экспортный потенциал. Как пиш<ет Фернан Бродель:
«Вся Индия обрабатывала шелк и хлопок, экспортировала невероятное количество тканей — от самых ординарных до самых роскошных — во все концы света, ибо при посредстве европейцев даже Америка получала немалую их долю».
Утраченные блага цивилизации
Однако слишком привлекательными, а со временем и необходимыми становятся Блага Цивилизации, чтобы оставаться привилегией «образованного общества». Но к благам цивилизации Запада нашему народу пришлось идти по его стопам «след в след» и в то время, когда на смену мушкету пришли «маузер» и «максим», а новые тираны для своей «охоты на ведьм» располагали куда более изощренными средствами, чем костры Святой инквизиции.
Какую же цену заплатил Запад за свою Цивилизацию, ставшую сегодня уже мировой — в полном смысле слова ой-куменической? Каков был ее «золотой эквивалент»? Очевидно, нам пора вернуться в Золотой век: современники не случайно назвали его в честь этого металла.
Итальянская «коммунальная революция» — первый побег Возрождения — вернула в широкий торговый оборот Европы золотую монету. Самой известной из ее разновидностей стал флорин, впервые отчеканенный во Флоренции, «городе Алой Лилии» в 1252 году. Это название надолго становится обозначением золотого — первым после римского солида — «сольди» (отсюда «солдат» — тот, кто сражается за звонкую монету). До этого благороднейший из металлов был привилегией и атрибутом старших сословий — в церковной утвари и убранстве, традиционном, еще римском кольце всадника-рыцаря, украшениях парадных одежд, доспехов и оружия знати. Но в XV веке золото стало уже средством существования.
Натуральное хозяйство феодального поместья и замка ушло в прошлое. Крестьяне уже не кормят своего сеньора И не работают по его указке. Правда, сеньор получает денежную ренту, но и все необходимое он должен на нее покупать, особенно если живет в городе или служит при дворе. А искусство торга и бережливость среди рыцарских достоинств не числились — совсем даже наоборот, за исключением, впрочем, итальянских нобилей. Вот и сетуют бытописатели Золотого века на вездесущую и неумолимую власть презренного металла, без которого нынче «некуда рыцарю-христианину податься».
Еще страшнее безденежья было для него чувство Социального Одиночества — разрыв в связи, соединяющей сеньора с его крестьянами, а через них и с «его» землей, до которой ему, в сущности, дела было немного: для рыцаря земля была лишь принадлежностью титула. А такое чувство для человека, живущего корпоративными, то есть общинными, сословными ценностями, в том числе и ценностями рыцарского кодекса, чрезвычайно болезненно и смертельно опасно. Оно и толкало Организаторов европейской Реальности на поиски заокеанского золота.
Но это были еще цветочки. Когда из захваченной конкистадорами Америки хлынули в Европу золото и серебро инков и ацтеков, на Западе разразилась еще одна революция, но уже не техническая, а экономическая — «революция цен». Под напором мощного потока свежечеканеной монеты цены на все европейские товары, и в первую очередь продовольственные — на продукцию крестьянских хозяйств — неудержимо пошли вверх. А феодальная рента осталась неизменной.
Результат сказался немедленно. В считанные годы «держатели рыцарских ленов» превратились в сословие люмпенов. Первой жертвой «революции цен» стали, конечно же, испанские «идальго», сотоварищи Дон-Кихота. Затем волна обнищания охватила имперское рыцарство Германии — многочисленное, сплоченное и очень боевитое, а это уже было серьезно.
Вековой рубеж – конец феодализма
В заключение принято делать выводы. Но мы от окончательных выводов воздерживаемся принципиально — у нас книга гипотез. Гипотез и «информации к размышлению», которая позволяет оценить правдоподобие этих гипотез. Информацию к размышлению иногда лучше давать не в виде набора сухих фактов, а в виде живых картин, дающих толчок к цепи аналогий и ассоциаций, часто более плодотворных, чем однозначные выводы.
Поэтому вместо однозначных выводов о причинах, определивших господство Европы над Океаном, мы даем такую вот живую картину:
Время действия — рубеж так называемого Высокого Средневековья. Европа поднимается из руин Римской империи. Символом этого подъема стали величественные готические соборы, среди которых одним из наиболее известных является собор в Шартре во Франции.
Место действия — строительная площадка Шартр-ского собора.
Действующие лица:
Люди западноевропейского Высокого Средневековья. Люди свободные (или, по крайней мере, попробовавшие свободы). Конкретно — рабочие, возящие в тачках камни для строительства, и некто, задающий им один и тот же вопрос: «Что ты делаешь?».
Варианты ответов:
Первый: «Вожу камни».
Второй: «Кормлю семью».
Третий: «Строю Шартрский собор».
Принято приводить третий вариант в качестве примера масштабного мышления и глубокого понимания человеком смысла своей жизни и деятельности. Но ведь первый и второй варианты ответов тоже правильные. Очень разные люди возят камни на строительных площадках готических соборов (в реальности Высокого Средневековья на строительной площадке мог оказаться и король, везущий вместе со свой королевой и принцами груженную камнями телегу — историки сообщают о таких «католических субботниках»). Самое интересное в этой ситуации, на наш взгляд, то, что эти свободные и столь разные люди успешно взаимодействуют между собой для достижения поставленной перед собой цели.
Люди, покорившие для Европы Океан, тоже были очень разными. Они тоже далеко не всегда понимали, что создают новый мир,’а не только ищут возможности обойти таможенные барьеры. И уже попробовали свободы, разной свободы: свободы от феодального сеньора или свободы от авторитета древних, утверждавших, что морской путь вокруг Африки в Индию невозможен. Механизмы реализации этой свободы были еще очень несовершенны, но они все время усовершенствовались. Создавались новые правовые и социальные механизмы, обеспечивавшие «право человека на все то, что не противоречит такому же праву других людей». Об этом мы подробнее поговорим в следующих книгах нашей серии. Это постоянное усовершенствование механизмов реализации человеческой свободы Джавахарлал Неру считал главным фактором, обеспечившим Европе главенство в мире.
Оговариваем особо — это сказали не мы, это сказал Джавахарлал Неру. Мы от однозначных выводов принципиально воздерживаемся. И поэтому, например, в главе «Европа без Америки» предлагаем читателю поразмыслить и над вопросом — а таким ли уж благом для Запада был подвиг Колумба и все, что за этим подвигом последовало.
На этом, читатель, мы с вами прощаемся. Точнее — до свидания. Еще точнее — до следующей книги. Она будет посвящена становлению Христианского Мира — цивилизации Средневекового Запада.
Последние записи
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
|---|---|---|---|---|---|---|
| « Фев | ||||||
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ||
| 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |
| 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |
| 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |
| 27 | 28 | 29 | ||||