На западе Европы круг Средних веков тоже замкнулся. Династия Валуа правит Францией, подчинив за последний век ей — и себе — Аквитанию, Прованс, Бретань и Бургундию, превратив, наконец, исторические границы притязаний «королевства франков» в политические.
Тюдоры правят Англией: они совсем недавно заняли престол напрочь истребленных за минувшее столетие многочисленных потомков Эдуарда III Плантагенета и при этом возводят уэльские корни своего дома непосредственно к королю Артуру, замыкая таким своеобразным образом средневековую историю Британии — историю саксонского, датского, норманнского, анжуйского и, вообще, чужеземного владычества. Впрочем, тот же Матьяш Корвин, став из провинциального дворянчика королем, также быстро обзавелся и римским именем, и предками из Трои, и даже с Олимпа.
А Шотландией правят Стюарты, обеспечивая своему королевству и независимость от южного соседа, и прочные культурно-экономические связи со всеми христианскими странами, вплоть до Польши и Руси, где «шкоцкие» товары были известны не хуже «фряжских» (производное от «фи-ранги» — «франков»: так Восток прозвал крестоносцев, а вслед за ними и купцов из Италии). Древняя Каледония, оказавшись «не по зубам» римским легионерам, и Новое время встречала как свободная страна.
Мечты об империи не обошли стороной ни Францию, ни Англию. Парижу только еще предстоит стать столицей Европы во времена Бурбонов и Бонапартов, хотя среди французских историков есть мнение — например, у автора «Цивилизации средневекового Запада» Жака Ле Гоффа, — что вместе с трофейными византийскими святынями Четвертого Крестового похода Франция приобрела и славу Третьего Рима (в западноевропейском варианте). Но при всех своих «колониальных» ближневосточных устремлениях и Ричард Львиное Сердце, и Людовик Святой вряд ли мечтали о своих королевствах как о мировых державах — их они создавали для Бога.