Paradise Garden - Отель в центре Лиссабона. Цены, отзывы, бронирование

Виртуальных Модельеров.

admin — Sun, 14 Feb 2010 18:02:46 +0000

Вернемся все же из современности в начало Нового времени — период возникновения Королевского общества и других национальных академий наук — в том числе и Российской. Требовать от науки непосредственных практических результатов в тот период, в общем-то, не было принято. Случалось, правда, что какой-нибудь князь сажал под замок алхимика, требуя, чтобы тот нашел способ превращать неблагородные металлы в золото. Иногда это приводило к весьма значимым практическим результатам, в основном в качестве побочного продукта. В частности, в результате подобной средневековой коллизии была разработана технология производства саксонского фарфора. Но такие ситуации могли происходить лишь в уходящем в прошлое Средневековье. Ведь на смену претендующим на тайные знания алхимикам и астрологам приходили химики и астрономы, исповедующие принципы Фрэнсиса Бэкона. А эти принципы не оставляли места тайному знанию — любое знание могло и должно было быть подвергнуто гласному критическому рассмотрению коллег-ученых, нрапример, на заседании Королевского общества или на страницах уже появившихся научных журналов.
Да, от научных исследований не требовалось непосредственной практической отдачи. Но ставшие главными инструментами науки наблюдение и эксперимент не позволяли ей оторваться от жизни. Не удивительно, что уже через сто лет после основания Королевского общества в Англии началась первая научно-техническая революция — гораздо более значимая по результатам, чем все бывшие до и после политические революции. (Эту революцию называют часто не научно-технической, а машинной; считается, что настоящая научно-техническая революция произошла позже. Однако мы все-таки будем называть ее яш/*шо-технической, потому что многие машины того времени, в частности паровая, создавались уже не механиками-самоучками, не «самородками», а учеными.) Именно научно-техническая революция определяет тот временной рубеж, когда Индия окончательно сдает свои позиции в жизненной борьбе с Европой (вспомните, что об этом говорится в одной из предыдущих глав). Революция эта потому и именуется научно-технической, что в ней огромную роль сыграли люди науки — ученые современного типа. А ученые современного типа от всех прочих Виртуальных Модельеров отличаются тем, что, в принципе, не могут проявлять пассивность по отношению к окружающему миру. Ведь главный стимул их служения — именно неуемный интерес к этому миру во всех его проявлениях. И в первую очередь к тем его проявлениям, которые выходят за рамки обыденности. Ведь именно необычные явления дают наибольшую пишу любознательности. Люди, движимые любознательностью, как раз и способны наиболее эффективно действовать в реальности, выходящей за рамки обыденности, причем с дальним прицелом и, на первый взгляд, б^решаясь от реальности. Впрочем, если приглядеться внимательнее, здесь речь идет не об отрешении от реальности во всей ее полноте, а лишь от тягот, а порой и страданий, связанных большей частью с ее обыденными сторонами. Очень важно, чтобы люди подобного типа были объединены в авторитетную общественную структуру, обладающую таким важным качеством, как открытость. Такая структура предохраняет общество от опаснейшей болезни — пассивности по отношению к окружающему миру. Западная Европа в лице Королевского общества и других ученых обществ вовремя получила такие структуры, и они во многом определили ее активное, наступательное отношение к окружающему миру. А ведь именно пассивность по отношению к окружающему миру (вспомним главу 3) сыграла роковую роль в том, что «Индия мало-помалу была свергнута с престола, доведена до бедности».
Что ж, пора возвращаться из Западной Европы в Индию. На Западе, как мы видим, также наблюдался серьезный кризис открытых организационных структур Виртуальных Модельеров. Мы имеем в виду кризис католицизма, следствием и выражением которого была Реформация. Но возникли новые структуры — еще более открытые, отвечающие духу и потребностям времени, предохраняющие общество от страшной болезни — пассивности по отношению к окружающему миру.

Путь царей

admin — Sun, 14 Feb 2010 15:55:11 +0000

Да и с Искупительной жертвой за Адамов грех все было не так просто. Церковь вовсе не возликовала от обилия новых душ, подлежащих крещению. Вопрос, сопричастны ли племена Нового Света наследию Адама — проще говоря, на самом ли деле они люди — дискутировался много лет.
Признать это — означало и-подорвать авторитет Святых апостолов, и поднять руку на работорговлю, которая только-только налаживалась, принося немалый доход самой церкви. Одно дело — «спасать» черных невольников из нечестивых рук магометан и совсем другое — обращать в рабство тех, кому надлежит стать братьями во Христе.
Однако успешный процесс смешения европейской и американской рас, появление множества метисов первого и второго поколений, судьбу которых надо было как-то решать, естественным путем разрешили этот «ученый» спор и вынудили церковь заставить конкистадоров ввести для индейцев вместо рабства крепостное право. Для рабства — еще одной «возрожденной» Ренессансом «античной традиции» — Провидением и церковью были «предназначены» африканцы.
Так или иначе, общение европейцев с народами Нового Света и Дальнего Востока укреплению авторитета апостольской церкви никак не способствовало — так же, как и крушение геоцентрической системы мира, на которой, опираясь на авторитет Книги Бытия, настаивало духовенство. Слишком соблазнителен оказался пример Земного Рая за Океаном, чтобы люди Запада удовольствовались собственным Золотым веком и не пожелали заморского. Такова уж человеческая природа!
А опыт борьбы за Царство Божие на земле в Средние века был уже накоплен солидный. Для этого нужно было в первую очередь очистить землю от недостойных оного Царства. И начинать нужно было с церкви.
Так пришли к идее Реформации и Виртуальные Модельеры — знатоки богословия и античности, первооткрыватели цивилизаций, и Организаторы Реальности — обнищавшее, жадное до подвигов и захватов рыцарство, и Созидатели Насущного — моряки, повидавшие Новый Свет, голодные ремесленники, пострадавшие от «революции цен», крестьяне, над которыми нависла угроза сгона с земли или закрепощения. Чудеса Великих открытий заставили их поверить в Земное Чудо Прогресса и в то, что никакие жертвы во имя Нового Света и Нового Мира не имеют значения.
Едва после открытия Америки сменилось одно поколение, как с ойкуменой упорядоченной было покончено. Проповедь Лютера, пожары восстаний и Крестьянских войн, мушкетные залпы при Павии и новое падение Рима возвестили о новой эре.
Перешагнув рубежи Старого Света, европейская цивилизация — «христианский мир» — потеряла свое единство. Единство же подразумевало существование Центра. Для христиан Средневековья центром мира был Иерусалим, но уже карта Андреа Бьянко отказывает ему в этом праве во имя географических реалий.
Риму не удалось занять его место — помешали Реформация и итальянские войны. Габсбургам тоже не суждено было объединить Европу, хотя Карл V и Филипп II стояли на пороге мирового владычества: слишком сильный таранный удар нанесло американское золото по устоям империи. Социальная пирамида феодализма его не выдержала, и империя, сотрясая конвульсиями всю Европу, распадается за одно столетие.

Главные предметы в Китае

admin — Sun, 14 Feb 2010 14:15:49 +0000

Главными предметами на экзаменах на чин были классическая китайская литература и философия — конфуцианская философия. Живший две с половиной тысячи лет назад Конфуций считался гением-покровителем ученых чиновников, как, впрочем, и всех китайцев вообще. О сути конфуцианской философии лучше рассказать, отвечая на второй, поставленный в начале этой главы вопрос. Давайте перейдем к нему.
Итак, вопрос второй: можно ли было в рамках структур, созданных китайскими учеными чиновниками, активно действовать в реальности, одновременно отрешаясь от нее. Теперь мы можем этот вопрос сформулировать несколько иначе: позволяло ли конфуцианство найти компромисс между потусторонностью и «посюсторонностью», делавший столь эффективными такие рабочие модели человеческого поведения, как буддизм и католицизм.
Для этого надо сказать несколько слов о доктрине Конфуция, определявшей принципы отношений человека и государства, в тогдашней интерпретации — подданных и государя. Доктрина эта была стержнем конфуцианской философии и сводилась в самых общих чертах к уподоблению государства большой патриархальной семье, в которой император играет роль заботливого отца, а подданные — послушных, почтительных детей.
Император для блага своих детей-подданных может наказывать их. Надо сказать, что традиционный китайский менталитет берет в расчет личность лишь как элемент коллектива. Поэтому благо подданных понимается как общее благо, то есть благо общества. Ради него лица «с отклоняющимся поведением» могут быть даже и казнены.

Секретарь сегуна

admin — Sun, 14 Feb 2010 12:21:11 +0000

Мнение это высказывает секретарь сегуна — наследственного военного диктатора тогдашней Японии (впрочем, «сёгун» можно перевести и как «генералиссимус»). Секретарь сегуна это, конечно, не Генеральный секретарь, но — лицо официальное и достаточно высокопоставленное. Так что второе приведенное нами мнение о легкомыслии моды отражает, по всей видимости, определенную политическую линию. На эту мысль наводит и пассаж относительно легкомыслия власти, не принимающей строгих мер против беспредела моды. Надо сказать, что не только в средневековой Японии генералиссимусы, вознесенные на вершину власти секретари и их верные соратники считали своим священным долгом употреблять власть для обуздания «ничтожных страстей, диктуемых законами моды».
Непохоже, что в этой великой исторической борьбе побеждают генералиссимусы. Скорее наоборот. Потерпели поражение и сегуны. Правда, в этом случае в спор власти и моды вмешалась морская артиллерия, выступив на стороне моды и прочих «излишеств всяких нехороших», присущих западной цивилизации. Конкретно это выглядело так: правительство США, давно и бесповоротно попавшее под башмак моды и тесно связанной с ней рыночной экономики, в середине XIX века предложило сегунам открыть для западной торговли японские порты. Сегуны долго не могли поступиться принципами, и лишь бомбардировка с моря помогла их переубедить. Сделано это было ценой разрушений и человеческих жертв — далеко не единственных человеческих жертв, принесенных ради торжества европейской цивилизации в мире. О том, как развивались события японской истории после насильственного открытия страны для западной культуры, сказано в конце первой части нашей книги (надеемся, что вы прочитаете или уже прочитали и эту ее часть).
Позволив себе процитировать героя незабвенной «Кавказской пленницы», мы отнесли моду к излишествам западной цивилизации. К излишествам «нехорошим», если стать на позицию сегунов и отчасти Себастьяна Мерсье. По поводу последней характеристики поговорим чуть попозже, а пока остановимся на положении о том, что мода есть излишество, преимущественно Западной цивилизации. В цивилизациях восточных это явление не играло такой важной роли, хотя, конечно же, имело место. Это положение присутствует у Фернана Броделя, который привлекает для этого наряду с только что приведенным японским другие восточные примеры, связанные с бытом жителей Ирана и Османской империи.

На практике

admin — Sun, 14 Feb 2010 08:05:57 +0000

Так было в теории. А на практике? На практике, безусловно, реальные шансы имели в первую очередь выходцы из чиновничьей среды. Обусловлено это было тем, что у них имелась возможность с детства получать соответствующее образование. И это было главное. Потому что протекция в системе экзаменов на чин достаточно строго пресекалась, так же, как пользование шпаргалкой или сдача экзаменов подставным лицом. Наказания за это были очень суровыми — до смертной казни включительно.
Исключения были редки и не затрагивали существо системы. Император мог пожаловать чин, но не из самых высоких. Показательной была практика пожалования чина старикам, всю жизнь безуспешно пытавшимся сдать экзамен, — за любовь к науке. Любовь к знаниям и науке вообще занимала важное место в китайской системе ценностей. Соответственно, ученые пользовались большим почетом (в отличие от военных — китайская цивилизация чуть ли не единственная, в которой военные уважением не пользовались). Высок был и статус учителя — перед своим учителем почтительно склонялся даже император. Почитание учителя стояло в одном ряду с почитанием родителей.
В китайской бюрократической системе, разумеется, присутствовала и коррупция. Этот порок в разной степени присущ бюрократическим системам всех времен и народов. Но китайские бюрократы не допускали коррупцию в святая святых своей системы — на конкурсные экзамены. Может быть, поэтому структуры китайских ученых чиновников просуществовали более двух тысяч лет, пережив не одну династию — китайскую и чужеземную, приспособив к своим задачам захватывавших время от времени императорский трон вождей степных варваров и предводителей крестьянских восстаний. Впрочем, крестьянскими восстаниями очень часто в Китае руководили как раз ученые чиновники, ибо их служебная этика такое допускала: помочь народу свергнуть тирана и посадить на престол отца отечества (китайцы, по-видимому, умели разграничивать эти понятия). Дозволялись и докладные на высочайшее имя с критикой правительственной политики. Автор такой докладной часто получал в ответ предписание: покончить с собой. Такое предписание нельзя было не выполнить. Автор диссидентской докладной кончал жизнь самоубийством, а коллеги чиновника-камикадзе хоронили его с большими почестями, предоставляя императорулишнюю возможность поразмыслить над тем, а так ли уж был не прав покойник.

Америка

admin — Sun, 14 Feb 2010 04:57:06 +0000

Вот так — даже Америка (правда, тогда еще колониальная) импортировала индийский текстиль. Впрочем, необходимо сделать одно существенное замечание.
Был и другой экспортный товар — пряности. О них говорят в первую очередь, когда заходит речь о поисках новых путей в Индию. О роли пряностей как стимулятора Великих географических открытий хорошо сказано во вводной главе книги известного австрийского писателя Стефана Цвейга, посвященной подвигу Магеллана — первому в истории человечества кругосветному путешествию. Рекомендуем эту книгу вашему вниманию. Вернемся, однако же, к делам индийских Созидателей Насущного. Да, Индия располагала, как говорят сейчас, естественной монополией на пряности, например на черный перец. Перец на протяжении столетий был символом богатства — им выплачивались налоги, выкупы, контрибуции, он хранился в частных и государственных сокровищницах наряду с драгоценными металлами. Среди добычи, захваченной германскими воинами Алариха во взятом штурмом в 410 году Риме, историками особо упоминается 3000 фунтов черного перца. Казалось бы, обладая такой естественной монополией, можно не возиться с производством готовых изделий. (Мы имеем печальные и достаточно близкие нам примеры такого рода влияния на экономику естественных монополий, например — богатейших месторождений нефти.) Индийские Созидатели Насущного не пошли по этому легкому пути, экспорт перца не помешал развитию такого сложного производства, как текстильное.
Одним словом, все, что может сделать Созидатель Насущного, индийскими Созидателями Насущного было сделано. Но… Их европейские конкуренты торговали, по выражению одного из менеджеров английской Ост-Индской компании, «со шпагой в руке».
Здесь мы снова предоставим слово Фернану Броделю: «Европейцы с самого начала располагали и другим [наряду с ввозом американского серебра] превосходством, на сей раз осознанным, без которого ничто не смогло бы начаться. Этим преимуществом, которое над всем властвовало или, по крайней мере, все позволяло, был военный корабль Запада — удобный в управлении, способный идти против ветра, оснащенный многочисленными парусами, вооруженный пушками, сделавшимися еще более эффективными после широкого использования орудийных портов. Когда в сентябре 1498 года флот Васко да Гамы покидал окрестности Каликута, он наткнулся на восемь больших индийских судов, явившихся его перехватить. Суда эти быстро обратятся в бегство, одно из них будет захвачено, остальные выбросятся на песок пляжа».
Шпаги и пушки — это не вполне из сферы деятельности Созидателей Насущного. Это, пожалуй, ближе

Ратцель об Индии

admin — Sat, 13 Feb 2010 22:01:04 +0000

Вернемся, однако же, к информации от Фридриха Ратцеля. Вот как он оценивает индийских кшатриев в качестве правителей:
«Раджи и магараджи видят выполнение значительной части своих обязанностей в том, что они еженедельно сидят несколько часов неподвижно на террасе, позволяя своим подданным восхищаться ими издали».
Образ почти что карикатурный. Надо иметь в виду, что Ратцель пишет об индийских князьях, низведенных англичанами до положения марионеток. Далее Ратцель сообщает, что некоторых из этих правителей англичане смещали «за халатное отношение к служебным обязанностям». Охотно верим этому свидетельству европейца об индийских владетельных князьях и немца об английской колониальной администрации. Позволим себе одно лишь замечание. Индийский правитель, радеющий о благе подданных, пожалуй, задумался бы, а так уж ли необходимо для блага этих самых подданных присутствие в стране англичан. Ведь именно англичане и их поставляемые по дешевым (демпинговым) ценам товары привели к тому, что «долины Индии забелели костями ткачей». Вряд ли такое направление мыслей раджей и магараджей порадовало бы английских резидентов и вице-королей. Так что раджа благоразумный имел достаточно оснований ограничиться сидением «несколько часов неподвижно на террасе, позволяя своим подданным восхищаться им издали».
В конце концов, эти раджи и магараджи были монархами. А внушение своим подданным чувства глубокого восхищения признается одной из главных обязанностей монарха в большинстве современных цивилизованных монархических государств (в той же Великобритании, к примеру). Ибо чувство глубокого восхищения предполагает стремление к подражанию (разумеется, к подражанию в разумных пределах, соответствующих материальным возможностям данного конкретного подданного). И не лучше ли подданному подражать монарху, посвящающему несколько часов в неделю медитации на террасе, чем неуравновешенному политическому лидеру, призывающему к опасным переменам и перестройкам?
Вспомним все же, что Ратцель пишет об индийских властителях эпохи установившегося колониального господства англичан. О Властителях, бывших по существу марионетками. Поэтому ратцелевская информация вряд ли имеет для Прогрессора Востока большую ценность. В крайнем случае, ненамного большую, чем имеет для оценки тактико-технических данных индийской артиллерии сообщение о батарее золотых пушек, упомянутой в главе 3.
Поговорим теперь о политике индийских правителей, еще не ставших марионетками. Снова слово Фернану Броделю:
«…в актив Делийского султаната, а потом Могольской империи следует занести создание в провинциях и в округах разветвленной администрации, которая обеспечивала взимание налогов и повинностей, а равным образом имела своей задачей развивать земледелие, т. е. подлежавшую обложению массу, — развивать орошение, способствовать распространению самых выгодных культур, предназначавшихся для экспорта. Деятельность эта, порой подкреплявшаяся государственными субсидиями и информационными поездками, зачастую бывала эффективна».

Россия на рубеже веков

admin — Sat, 13 Feb 2010 21:55:04 +0000

Да и в коренной России, открытой уже не только Северу и Востоку, но также Западу и Югу, становление крепостничества, а с ним и самодержавия уже не было бы неизбежным. Правда, в этих условиях Московской династии удержать свою власть было бы нелегко, и возможно, что «коварное реакционное боярство» установило бы феодальную республику на манер Великого Новгорода или Речи Посполитой, а там и вступило бы с ней в унию под эгидой Габсбургского дома и Рима (о Московской автокефалии и патриархии «Третьего Рима» и речь бы не зашла). Но Рима, уже весьма безразличного и к догматике, и к обрядности, да и к вольнодумию — Рима Возрождения, а не иезуитской Контрреформации. Так Россия наверстала бы добрых два столетия своей истории — те столетия, в которые на Западе происходит становление нового общества, а России достались Грозный царь да Бунташный век.
Однако и Новая Европа была бы иной. Ее ойкумена упорядоченная воплотилась бы в новой Западной Римской империи, однако уже не кельто-романской, а всеевропейской (в то время, как Восточно-римская империя под знаменем Пророка возвратилась бы к своим исконным границам). Империя эта, в отличие от древнего Рима, вероятно, не имела бы общей столицы в полном смысле слова и была бы сугубо династической — такой, к которой стремились и Карл Смелый в Средневековье, и Наполеон Бонапарт в Новое время. Государства и народы — пусть не в современных своих границах: они все равно тогда лишь формировались — сохранили бы большую часть своего суверенитета, оставляя кесарю роль верховного судьи, арбитра и полководца, символа европейского единства.
То, что всеевропейская личная уния невозможна, было ясно уже Карлу V, разделившему свои владения между сыновьями. Династия Габсбургов превратилась бы в основу «семьи монархов» Европы, а имперский сейм, выросший до масштабов Европарламента, решал бы судьбу верховного престола — а там, глядишь, общего законодательства и политики. Появился бы немалый шанс, что «континентальные» войны — Тридцатилетняя, Северная и Семилетняя, войны за Испанское, Польское, Австрийское наследство и, наконец, Наполеоновские — не будут два века терзать Европу, и не настанет столетие спустя после них эпоха мировых войн. Уже ради одного этого можно было бы пожертвовать Америкой, не правда ли?
В Новой Европе не было бы места соперничеству абсолютистских режимов, да и самому абсолютизму с его порядками. Сосуществование монархий и республик привело бы к их сближению, что, собственно, и произошло в странах Западной Европы, большинство из которых, будучи вполне демократическими, являются монархиями. Республика не будет ассоциироваться с Революцией: в традиционном обществе революционным преобразованиям нет места.
В социальном отношении Европа, лишившись американского золота, избежала бы «революции цен» и всех ее последствий, включая «вторую редакцию феодализма», разорение рыцарства и ремесленников, «экспроприацию» крестьянства. Статус рыцарства, безусловно, неизменным бы не остался; но оно нашло бы свое место в рядах новой военной организации — например, в возрождении духовных (крестоносных) и светских (придворных) рыцарских орденов в качестве элиты объединенного воинства Европы.

Романское Возрождение

admin — Sat, 13 Feb 2010 21:26:38 +0000

Еще одно Возрождение — Романское — наступило после Первого Крестового похода — «освобождения Иерусалима». Поход к Гробу Господню дружин Годфрида Буль-онского и Роберта Нормандского (сына Вильгельма Завоевателя), равно как и эпопея Руя Диаса де Бивара — Сида Компеадора, самозванного государя Валенсии, были так же беспримерны и неподражаемы, как Троянская война. Сыновья первых крестоносцев, сознавая, что на ратном поприще большего, чем отцы, им все равно не достичь, избирают иные пути.
Рыцаря-паладина сменяет рыцарь-трубадур, поэзия и наука — турнирную доблесть и подвижничество отшельников. Рождаются рыцарские романы и университеты.
Меч крестоносца прорубил двери в Константинополь, Каир, Дамаск и дальше на Восток. Подобно ему топор Петра Первого прорубит окно в Европу после того, как для Руси закроются Золотые Ворота Царьграда. На Востоке «франки» столкнулись не только со стойкостью ислама, но и с мудростью эллинов, к тому времени уже хорошо знакомой «сарацинам», не говоря уже о византийцах и армянах. Но это был только первый шаг.
Вслед за крестоносцами двинулись купцы из Италии и Прованса; среди ввозимых ими товаров были греческие рукописи и книги. Так успешно налаживается функционировавший вплоть до падения Константинополя «культурно-информационный канал», который вел с Востока на родину купцов.
Но влияния извне для подлинного Возрождения было недостаточно — оно должно было родиться в Европе.

Вывод приоритетов

admin — Sat, 13 Feb 2010 20:39:45 +0000

Вот такая картина: вначале явный приоритет Китая, затем паритет с Западом, затем все усиливающееся в течение столетий отставание. Когда явное отставание государства в какой-либо области продолжается и даже нарастает в течение нескольких столетий, этому может быть три объяснения.
Объяснение первое: правящая элита этого государства вопиюще недобросовестна и некомпетентна. Но все, что мы знаем о китайских ученых чиновниках XIV—XV столетий, решительно противоречит такому объяснению. А ведь именно в это время, как мы видим из приведенной Броделем хронологии, паритет Китая и Запада в артиллерийской технике медленно, но верно сменился отставанием Китая.
Объяснение второе: общество и его элита настолько консервативны, что какие-либо технические новшества в нем невозможны. Но такое объяснение выглядит просто странно по отношению к Китаю — родине бумаги и шелка, фарфора и компаса. Ученые чиновники ко многим этим достижениям науки и техники имели самое непосредственное отношение. Один из них изобрел даже соевый сыр — очень существенную добавку к обеденному столу простого китайца. Заметим, что все перечисленные нами сейчас достижения китайского гения имеют отношение к удовлетворению насущных повседневных человеческих потребностей.
Объяснение третье: правящая эдита не уделяет достаточного внимания развитию военной техники, не считая ее фактором, имеющим первостепенную важность для безопасности государства.