Имперскую мечту «франкусы» — французы и англичане — воплощали пока за счет друг друга, на полях Столетней войны. Но у «христианнейших» королей нашелся еще один соперник в лице империи Габсбургов. Поводов для соперничества между ними и помимо имперского наследия Карла Великого было немало. Да и стратегическая ситуация была для Габсбургов чертовски соблазнительной. Вот как представлял себе Александр Дюма-отец в своем романе «Ас-канио» беседу уже знакомого нам Карла Пятого с королем Франциском, тем самым, что, по мнению Портоса, «кое-чего стоил», хоть и проиграл бой при Павии:
«— О боже! — воскликнул Франциск, начинавший терять терпение от этого нескончаемого разговора. — Да и о чем вам жалеть, любезный брат? Вам, королю Испании, германскому императору, графу фландрскому, вам, подчинившему себе силой или влиянием всю Италию от Альп до Калабрии!
—Но у вас зато вся Франция! — вздохнул Карл.
—А вы владеете Индией со всеми ее сокровищами! У вас Перу с его рудниками!
—А у вас Франция!
—Ваша империя так обширна, что в ней никогда не заходит солнце.
—А Франция-то все-таки ваша… И что сказало бы ваше величество, если бы я так же пылко мечтал об этой жемчужине среди королевств, как вы о герцогстве Миланском?»
Испано-германские «клещи», в которые была зажата Франция, будут дополнены союзом Габсбургов с Тюдорами, залогом которого станет брак Екатерины Арагонской, тетки Карла Пятого с принцем Артуром, а после его смерти — с его братом, будущим королем Генрихом VIII. Последствиями этой свадьбы будут и разрыв Англии с Римом, и конец испанского морского владычества, и многое другое.
Ну а на шотландский трон взошла королева-француженка Мария де Гиз, внук которой первым из дома Стюартов наденет английскую корону. В итоге Италия и Шотландия, бывшие для средневековой Европы символами Культуры и Свободы, будут принесены в жертву имперским амбициям своих и чужих монархов — но это случится уже в Новое время.
Новый порядок установлен и на морях — особый, «республиканский». Средиземное море, не говоря уж об Адриатическом, принадлежит Венецианской республике, а Северное и Балтийское — Немецкой Ганзе, союзу торговых городов под эгидой империи. Разрыв Великого Шелкового пути в результате падения Византии, конечно, создает проблему, но решаемую. Ведь есть же на карте мира Португалия — пусть правит Океаном и его путями, раз суша уже поделена.
Сохранились еще крестоносные ордена: Ливонский на берегах Балтики и Иоанна Иерусалимского на Родосе, однако новое имя и новую славу ему вскоре даст Мальта.
Существует, как во времена Древнего Рима, и варварский миру порога имперской цивилизации. Это «варварийс-кие», то есть берберийские эмираты (где нашли прибежище испанские мавры — изгнанники) да мусульманские вассалы Высокой Порты, обитающие на землях, протянувшихся от причерноморских степей до нубийских пустынь.
А на Востоке все наоборот: мир расколот на части некогда великой державы потомков грозного Чингис-хана — от могущественной империи Мин до небольших азербайджанских княжеств. Казалось, для них вновь начались Средние века.