«Индоарийский принцип не допускал насильственного подавления какого бы то ни было верования или запрещения того или иного вида культа. Каждой группе была предоставлена возможность выработать себе идеалы по своему усмотрению, в соответствии с уровнем своего умственного развития и знаний. Попытки ассимиляции не сопровождались ни наложением запрета, ни принуждением.
Подобная и даже еще более сложная проблема возникла в области общественной организации с тем, чтобы каждая группа участвовала в общей жизни и в то же время сохраняла свободу жить самостоятельно и развиваться… Таким образом, кастовая система была системой групп, построенных по принципу разделения обязанностей и занятий. Это была всеохватывающая система без какой-либо общей догмы, предоставлявшая каждой группе полнейшую свободу деятельности».
Второй ответ, вроде бы, гораздо приятнее первого: кастовая система была средством сохранения каждой из множества существовавших в Индии культурных групп. Кроме того, она обеспечивала каждой такой группе полную свободу деятельности. Вот так — дать каждой культурной, религиозной и этнической общности возможность свободно развиваться и сохранять свои традиции. Выглядит очень симпатично. Смущает только одно обстоятельство. Система эта напоминает другую, существовавшую совсем недавно в Южно-Африканской республике. Система эта, называемая апартеидом, в теории провозглашала свободное (а для этого — раздельное) культурное развитие этнических групп. Почему, если свободное, то обязательно раздельное? А чтобы не мешали друг другу сохранять культурно-национальную чистоту. Ведь до введения системы апартеида «британский империализм» мог навязывать свою культуру, например зулусам. И не только зулусам, но и африканерам (бурам) — потомкам выходцев из Голландии. В памяти африканеров еще жива англо-бурская война — героическая борьба за независимость их дедов и прадедов, создавших в Южной Африке свои государства —