Время рыцарских мечтаний ушло, и на смену рыцарским орденам приходят рейтарские полки. Сто лет лянца спорит с пистолетом — аргументы дискуссии стратегов XVI столетия по этому вопросу приводит в своей «Истории военного искусства» Ханс Дельбрюк. В итоге была разработана новая тактика конного боя, в основу которой легли приемы конных стрелков Востока, татар и сарацин, а в них рыцарство всегда видело своих антиподов.
А теперь кавалеристу, разрядившему пистолеты, приходится совершать «вольт» — то самое «притворное бегство», считавшееся верхом азиатского коварства и низости на поле боя (то же самое — казацкий «вентерь», или «карусель», в которой преследуемый заходит преследователю в тыл). Из лука стрелять с седла удобнее за спину, с разворотом плеч, а не вперед, да и на перезарядку пистолетов уходила не одна минута. А ведь рыцарский кодекс XV века не позволял не то что показать врагу спину — отступить более семи шагов! (Как пишет Дельбрюк, тут недолго было и до введения «харакири».) Так что воевать по-рыцарски с пистолетом в руках было уже невозможно. Впрочем, как и отказаться от него: городские мастера не забыли и о своих собратьях — пехотинцах.
На смену арбалету и аркебузе приходит мушкет — крупнокалиберное ружье с удобным для руки ложем «ружейного» типа, который уже мог безоговорочно использоваться в полевом сражении как индивидуальное оружие — мушкетерам не нужны были ни оруженосцы, ни укрепления, чтобы вести огонь из-за них. От пули дюймового калибра латы уже не были защитой, а стрелки, сформированные в мушкетерские полки, становятся самой грозной и беспощадной силой в бою.
Уже в войне Алой и Белой Розы два полка фламандских стрелков сыграли решающую роль в победе Эдуарда IV над его самым опасным противником — Лордом Белым Медведем, Ричардом Невиллем графом Уорвиком, прославленным «делателем королей».
Но окончательно господство ружейного огня на полях сражений утвердилось позднее в битве 1525 года при Па-вии, когда испанские мушкетеры и германские ландскнехты нанесли сокрушительное поражение французским рыцарям и швейцарским наемникам Франциска Валуа, попавшего, в итоге, в плен к Карлу V. В руках у испанцев были мушкеты весом около шести килограммов, с изогнутым ложем, прицелом и кремневым замком испано-мавританского типа, названным в честь Михаила-архангела «микелетом» — такие замки еще в XIX веке широко использовались на Балканах и Кавказе. Их пуля весом 50 граммов и калибром 22 миллиметра убивала неприятеля на расстоянии 400 шагов, а поражала цель на расстоянии 150—200 метров.
Мушкетные залпы при Павии поставили точку в военной истории Западного Средневековья (начало которой было положено в 451 году на Каталаунских полях), а три четверти века спустя, в 1600 году, прогремели при Секигахаре, где судьба европейского рыцарства постигла и самурайскую конницу. Новое оружие, носящее имя птицы («мушкет» в переводе с французского — пустельга), покорило Старый Свет. Вслед за своим последним кумиром, «Рыцарем без страха и упрека» Пьером Баярдом дю Терайлем, героем войн за Италию, рыцарство покидает поля сражений и уходит в легенду.