После принятия населением Малакки в 1414 году ислама она становится одним из центров мировой торговли, вокруг которого, возможно, возникло бы государство, способное побороться за господство над Мировым океаном. (Подобно тому, что, по словам Броделя, возникло вокруг Лиссабона. ) Но не суждена была Малакке такая роль. В 1511 году город был взят португальцами приступом и подвергнут жестокому разграблению. Однако новые хозяева восстановили город, построили там крепость и господствующий над крепостью иезуитский собор, с паперти которого открывался вид на морской горизонт. Были приняты меры для оживления торговли и привлечения купцов. В связи с этой задачей демонстрировалась национальная и конфессиональная терпимость: как пишет Фернан Бродель, «в португальской Малакке китайский базар существовал с тем же успехом, что и мечеть». За веротерпимость в Малакке ратовал даже Филипп II, бывший тогда не только испанским, но и португальским королем. Да, тот самый Филипп II, вошедший в историю как кровавый палач Нидерландов, отколовшихся в ходе Реформации от католической церкви. (Нашему читателю этот король и его ближайший сотрудник герцог Альба, вероятно, известны по книге Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшпигеле», поставленным по этой книге фильмам, а также опере Верди «Дон Карлос».)
Эта подчиненная интересам экономики политика приносила свои плоды, и под властью португальцев Малакка оставалась ключевым пунктом торговых связей между Тихим океаном, Индией и Европой.
Но в 1641 году Малаккой овладели голландцы и сразу же отбросили ее на второстепенное место, заставив уступить первенство основанной ими Батавии (ныне — Джакарта, столица Индонезии).