Но, в самом деле, зачем чиновнику знание основ стихосложения? Какое это имеет отношение хотя бы к сбору налогов? К сбору налогов — никакого. А вот к человеческим чувствам — самое непосредственное. В том числе и к тем, которые заставляли благородных губернаторов предпочитать самоубийство злодеянию. К чувствам, становившимся препоной на пути «перевыполнения плана по продналогу», которое порой оборачивалось геноцидом против собственного народа. Надо сказать, что, с одной стороны, Китай — страна, с древних времен очень плотно заселенная. С другой стороны, необходимым условием выживания ее народа является проведение широкомасштабных ирригационных работ. (В Китае речь шла не об обеспечении уровня жизни, а именно о выживании.) Такого рода деятельность требует участия огромных человеческих масс, которые должны подчиняться жесткой дисциплине. Жесткой, но не слишком жестокой. Традиция предполагала, например, что тяжелая работа несовместима с рационом питания, состоящим исключительно из риса. В нем должны присутствовать белковые продукты — рыба или упоминавшийся выше соевый сыр — изобретение ученого чиновника-гуманиста. Случалось, конечно, что правители Поднебесной грань эту, между жесткостью и жестокостью, чувствовали не очень хорошо. Как, к примеру, — строитель Великой китайской стены император
Цинь Ши-хуанди, который находился в отношениях острой конфронтации с конфуцианскими принципами и чиновниками. В результате основанная им династия Цинь пережила своего основателя всего лишь на три года. Да, конфуцианские ученые чиновники управляли страной, в которой жесткая дисциплина для каждого была условием выживания всех. В такой стране первостепенную важность приобретает идеология, не позволяющая обществу превратиться в банку с пожирающими друг друга пауками. Конфуцианство, которое приучает людей довольствоваться малым и распространяет на государственные отношения нормы семейной взаимопомощи, было именно такой идеологией.
Другим следствием высокой плотности населения явилась неактуальность технических усовершенствований. Ведь задача большинства техническихусовершенствований — это экономия человеческого труда, а рабочие руки в Китае всегда были в избытке.
Фернан Бродель приводит по этому поводу мнение живших в XVIII веке в Китае отцов-иезуитов:
«Вопрос полезности машин и рабочего скота не так-то просто разрешить, по крайней мере, в странах, где земли едва хватает для прокорма жителей. Чему послужили бы машины и рабочий скот? Тому, что часть обитателей стала бы философически настроенной, то есть абсолютно ничего не делающей для общества и перекладывающей на него груз забот об их потребностях, их благосостоянии и, что еще хуже, груз своих смехотворных и нелепых идей».
Обратите внимание, читатель, на выделенные нами жирным курсивом слова из этой цитаты. Отцы-иезуиты считали технический прогресс для Китая не только бесполезным, но даже опасным. Причем главная опасность заключалось, по мнению святых отцов, в «смехотворных и нелепых идеях», которые могли навязывать обществу праздные люди. Точнее, люди, ставшие праздными вследствие успехов научно-технического прогресса. В рассуждениях иезуитов-миссионеров была логика, жизненная логика. Надо полагать, что такая логика не была чужда и китайским ученым чиновникам.