Варны
Также, как индийские варны подразделялись на касты-джайны, западные сословия тоже не были едины. Старшие делились на «ордена» — причем не только монашеские: к ним относились и различные духовные конгрегации, и ступени «феодальной лестницы», от нетитулованных — до высшей аристократии, включая «орден» королей.
В «третьем сословии» существовали купеческие гильдии, ремесленные цеха и степени зависимости крестьян от феодала. Единого «крепостного права» в Средние века не было: крестьяне попадали под власть сеньоров разными путями и при разных обстоятельствах, но обычно на договорной основе. А вот условия «договора» могли быть разными, как и обязательства крестьян перед господином, и степень его власти над ними.
Однако полного подобия между кастовым строем Бха-раты (так называют свою страну индусы) и сословными отношениями на средневековом Западе не существовало. Христианская идея равенства людей перед Богом, закрепившаяся на фундаменте античной демократии, одновременно служила тотальному подчинению всех и вся установившимся порядкам, предвещала освобождение от их гнета.
Таков был мир людей Средневековья. Но вот в их семье родился необычный малыш — тот, которого позднее назовут Титаном Возрождения.
Его руки были привычны к труду, причем и ремесленника, и писца, и воина — ему был привычен и послушен Мир Вещей. Но и Мир Духа не был ему чужд — его познания достигали античной глубины, а широтой охватывали дальние морские пути — вслед за хитроумным венецианцем Марко Поло.
На принятые им решения могли положиться и обширная семья — «мафья», и торговый, он же банковский, дом, и родной город, которых он представлял в чужих землях. Он сам заботился о своем пропитании, и сам выискивал к нему средства. Традиционная скромность не лишала его ни собственного достоинства, ни дерзости стремлений, а благочестие не было помехой ненасытной жажде знаний. Это был человек, преобразующий мир, и сам дитя его преобразования.
Искусствоведы и историки науки поражаются: как Леонардо да Винчи и его современники могли сочетать такие разные интересы, творческие устремления и таланты? В чем заключалась для них основа наук и искусств, в которых они равно блистали? Какова, говоря современным языком, была их методология?
Человеку издавна было известно верное средство Преображения мира. Оно называлось Магией. Особые действия, ритуалы и заклинания обладали силой воздействия на самые глубинные структуры бытия. Чародейственную силу им придавала Воля — не знающая преград воля мага.
Знали об этом и гении Ренессанса. Но они верили в магию своих рук и ума, в силу механики и инженерии, архитектуры и живописи — в право человека творить, подобно Богу, силой собственных Воли и Знания. Магии отводилась немалая роль в мировоззрении философов-гуманистов, таких как Николо Кузанский. Искусство Возрождения унаследовало магический «стиль» алхимиков Средневековья и… внезапно обрело недоступную им силу.
Не случайно потом с такой яростью фанатики отправляли на костер всех, на кого падало хоть какое-то подозрение в причастности к магическим таинствам. Охота на ведьм стала ужасом Запада в XVI—XVIII веках, а вовсе не в «темное» Средневековье: дьявол тогда считался слишком слабым перед ликом Божьим, как, впрочем, и человек. Костры «аутодафе» — Акта Веры стали местью Человечеству за его Возрождение.
Теперь о крупнотоннажных кораблях
Знаменитый средневековый путешественник венецианец Марко Поло свидетельствует о наличии у индийцев кораблей с командой до трехсот человек, в том числе гребцов. На них имелось до шестидесяти отдельных кают для купцов. Их парусное вооружение несли четыре мачты (плюс две дополнительные), корпус был разбит на водонепроницаемые отсеки (это техническое усовершенствование появилось на европейских кораблях много позже, самый известный пример — печально знаменитый «Титаник»; впрочем, индийские коллеги капитана «Титаника» не полагались только на водонепроницаемые перегородки, на их судах имелось достаточно спасательных шлюпок). Свидетельство Марко Поло относится к XIII веку — времени, предшествующему Великим географическим открытиям. Надо сказать, что и в тот период, и много ранее в Европе предпринимались отдельные смелые попытки покорения океана. Фернан Бродель так пишет 6 них:
«За несколько веков до Колумба, в 690 году, ирландские мореходы открыли Фарерские острова, а ирландские монахи около 795 года высадились в Исландии, которую в 860 году повторно откроют викинги. В 981 или 982 году Эрик Рыжий достиг Гренландии, где норманнское присутствие сохранится до XV—XVI веков. Недавно обнаружили поразительную карту, которая якобы показывала в 1440 году позади Гренландии, «Винланд», побережье Американского континента. В 1291 году братья Вивальди прошли на двух галерах через Гибралтарский пролив и затем пропали без вести за мысом Джуби. Если бы им удалось обогнуть Африку, они бы на два столетия ускорили начало процесса Великих открытий».
Однако речь у нас с вами сейчас идет не о Европе, а об Индии, располагавшей, как мы видим, судами самого разного тоннажа — от крупного до мелкого и среднего.
Фернан Бродель
Вы, наверное, уже заметили, что в цитатах из Фернана Броделя рядом с Индией часто упоминается Китай. Китайская альтернатива имеет много общих черт с индийской. Китайские Созидатели Насущного, как и их индийские коллеги, создали мощный экспортный потенциал. Этот потенциал определялся вывозом готовых изделий в еще большей степени, чем возможности индийского экспорта: из Индии наряду с текстилем вывозили в значительных количествах черный перец и другие пряности, китайский же экспорт был представлен почти исключительно изделиями обрабатывающей промышленности, продуктами тогдашних высоких технологий — такими, например, как китайский фарфор. Причем технологий, которыми в то время владели только китайцы. (Тот же фарфор европейцы научились изготавливать лишь в XVIII веке, в самый канун научно-технической революции.) Торговый баланс был в пользу Китая: в обмен на свои товары китайцы получали от европейцев тогдашнюю твердую валюту — драгоценные металлы. Это было преимущественно серебро из Америки.
Причем Китай играл активную роль в морской торговле. Его купцы, не дожидаясь заморских гостей, сами отправляли корабли на рубеж Индийского и Тихого океанов в страны, где китайские товары оплачивались серебром из американских рудников. Вот как пишет об этом Бродель:
«Когда манильские галионы установили связь с Новой Испанией через Тихий океан, китайские джонки спешили им навстречу. В Маниле любой товар обменивался только на белый металл Мексики, в целом на миллион песо в год».
Вот так, навстречу испанским галионам, груженным американским серебром, спешили китайские джонки.
Город и Замок
Город и Замок давно поделили привилегии, в том числе и права на землю, некогда исключительно дворянские. Право на землю означало и право на свободу, и покровительство короны. Монархи и церковь, аристократы и рыцари, горожане и крестьяне, казалось бы, наконец, распределили права и обязанности и готовы были рука об руку, не мешая друг другу, идти в «светлое будущее» и радоваться жизни, как умели делать это только на средневековом «пиру во время чумы». Тем более что был для этого повод — новый век.
Мода на мечты о Втором Пришествии уже проходила, ведь людская жизнь стала достаточно сносной. Да и взглянув на карту Европы, можно было представить себе, что вернулись блаженные времена Августа-Спасителя (так греки величали первого императора-миротворца, вслед за Александром Македонским; этот титул перешел в римский культ, а оттуда — в христианство) и что Pax Romana — «римский мир», объединивший и примиривший Европу, вновь воцарился над народами.
Наследница Древнего Рима — Священная Римская империя, теперь уже Германской нации (это она считалась «Первым Рейхом»), знавшая самые разные времена, становится самой грозной силой мира христианского. И дело не только в том, что ее владения простираются от Австрии и Силезии до Фландрии и Голландии.
На императорском троне — посту формально выборном — утвердилась династия Габсбургов, и она же владеет Испанией — королевством, возникшим после объединения Леона и Кастилии с хозяином Западного Средиземноморья Арагоном и изгнания мавров с Пиренейского полуострова. Впрочем, после завоевания Гранады «изгнание» по-настоящему еще только началось, перейдя в руки Святейшей Инквизиции. Однако испанский военный потенциал, боевой дух и опыт, сокровища, знания и навыки, оставшиеся в наследство от неверных (их потомки получат вместе с подданством новую религию — за этим опять же проследят отцы-инквизиторы), а также стратегическое и географическое расположение старой династии дало ей и ее рыхлой, разобщенной империи стальное ядро и вдохнуло в нее новую жизнь.
Вторая группа
состоит из людей, входящих во властные структуры. Их помыслы соответственно направлены в первую очередь на сохранение и укрепление этих структур. Во вторую группу входят люди реального действия. Как все люди реального действия они предпочитают способы, многократно проверенные на практике, реальные модели. Потому что виртуальные модели, даже в наш компьютерный век, зачастую дают сбои. (В связи с этим, между прочим, не нашла поддержки идея замены естественных экологических систем нашей планеты искусственными, управляемыми компьютерными программами.) И чем сложнее моделируемая система, тем вероятнее сбой. А общество, даже самое примитивное, — это система чрезвычайно сложная — не менее сложная, чем системы экологические. Допустить гибель, развал общества нормальные ответственные люди из властных структур не могут. Хороший управленец будет всеми силами стремиться сохранить то, чем он управляет, ведь иначе нечем будет управлять. Мы не будем сейчас рассматривать варианты, так сказать, патологические, когда управленец стремится лишь урвать кусок пожирнее и сбежать. Стремясь сохранить и укрепить общество, люди второй группы вынуждены организовывать его реальную жизнь. Поэтому назовем их Организаторами Реальности.
Как мы уже говорили, Организаторы Реальности не любят пользоваться способами, разработанными Виртуальными Модельерами. Они предпочитают свои, проверенные на практике. Но иногда, когда жизнь резко меняется, именно проверенные на практике модели дают сбой. Судьба общества в таких ситуациях в значительной степени зависит от способности Организаторов Реальности и Виртуальных Модельеров взаимодействовать между собой.
Прежде чем перейти к третьей группе, отметим еще одну особенность второй. Организаторы Реальности не должны слишком сильно зависеть от насущных жизненных проблем. Такая зависимость может помешать им мыслить стратегически, то есть видеть проблемы общества в целом и в перспективе.
Третью группу мы назовем Созидателями Насущного. Ее
члены озабочены производством материальных благ и, что не менее важно, своевременной доставкой их потребителю. Деятельность, уничтожающая препятствия между производителями и потребителями материальных благ, часто определяется как торговля. Проблемы Виртуальных Модельеров могут интересовать Созидателей Насущного лишь в порядке некоей духовной гимнастики. Проблемы Организаторов Реальности Созидателям Насущного ближе. Их соотношение с большой долей огрубления можно сравнить с соотношением стратегии и тактики. Будучи в жизни тактиками, а не стратегами, нормальные Созидатели Насущного должны находиться в самой гуще повседневности, зависеть от ее сиюминутных поворотов. Хороший торговец всегда следует в фарватере моды, сезона года, состояния кошелька своих покупателей; популист, подыгрывающий настроениям толпы, — не самый лучший тип политика.
Страны промышленного переворота
Просим вас, уважаемый читатель, ознакомиться с этой цитатой внимательно, обратив особое внимание на выделенные жирным курсивом места.
Трудно, конечно же, требовать по рассматриваемому вопросу полного беспристрастия от Неру — пламенного индийского патриота (сам он называет себя националистом). Поэтому продублируем его информацию другими сведениями, поступившими от европейца Фернана Броделя. Так поступают все серьезные прогрессоры и прочие агенты влияния, а также и серьезные исследователи — .дублируют информацию из разных источников, отсеивая содержащиеся в ней зерна объективной истины.
Итак, дублирующая информация. Источник информации — Фернан Бродель. Даем выдержки из его труда.
Для начала несколько красноречивых фактов.
«В XVIII веке индийские (гуджаратские) ситцы, ввозимые в больших количествах купцами, будут наводнять Европу до той самой поры, пока она не предпочтет изготовлять их сама и не сделается их конкурентом».
Вот так — индийские ситцы наводнили Европу. Чуть позже, после научно-технической революции конца XVIII века, которую чаще называют промышленной или машинной, английские ситцы наводнят Индию. Они вызовут там ужасающую экономическую катастрофу: индийские ткачи останутся без работы, их костями забелеют, по выражению английского чиновника, равнины страны.
Но это случится после научно-технической революции. А что делали англичане до нее для того, чтобы «равнины Англии не забелели костями» текстильщиков-рабочих и предпринимателей?
Бродель пишет:
«Англия на протяжении большей части XVIII века держала закрытыми свои границы для индийского текстиля, который она реэкспортировала в Америку и в Европу».
Любопытно, не правда ли? Англия очень скоро по праву заслужит титулы «мастерской мира» и «владычицы морей». И вот мы видим, что будущая «мастерская мира» и «владычица морей» вынуждена таможенными барьерами защищать свою промышленность от индийской конкуренции и открывает для индийских товаров американский рынок.
И, наконец, общий вывод Фернана Броделя:
«Не вызывает сомнения, что вплоть до английской машинной революции индийская хлопковая индустрия была первой в мире как по качеству, так и по количеству своих изделий, и по объему их вывоза».
Вывод этот совпадает с информацией Неру о том, что индийская промышленность обеспечивала стране мощный экспортный потенциал. Важно отметить, что речь идет о вывозе готовых изделий. Индия эпохи Великих географических открытий отнюдь не была чьим бы то ни было сырьевым придатком.
Речь, кстати, может идти не только о текстиле и не только о легкой промышленности. Фернан Бродель сообщает, что вплоть до 1810 года индийская сталь была даже лучше английской, уступая лишь шведской стали, и по этой причине англичане если и ввозили в Индию сталь, в частности, для индийских судоверфей, то всегда сталь шведскую, а не английскую. (Заметим, что речь идет об обычной конструкционной стали. Качества же знаменитого индийского булата европейцами так и не были разгаданы и превзойдены. Отчасти это удалось уже в сороковых годах XIX столетия русскому металлургу Павлу Петровичу Аносову.)
Французские буржуа
Во Франции горожане-«буржуа», прочно державшие в своих руках всю городскую коммуну «сверху донизу», для знати и церкви чаще всего были неотделимы от простых ремесленников и торгашей, зато однозначно отделяли себя от «мужичья», «Жака-простака». Они верно, и более того, с искренней преданностью поддерживали «королей городов» — от «Железного короля» Филиппа Красивого до тирана Людовика XI — в первую очередь, в борьбе против других «буржуа» из Фландрии, Бургундии, Лотарингии, Лангедока, Англии и Италии, а также против знатных господ.
Часть из них в XVI веке утверждается на королевской службе в качестве «дворянства пера» — новой знати, соседствующей с того времени со старинным «дворянством шпаги». Это те самые «судейские», столь же презираемые и ненавистные истинно благородным «мушкетерам» из романов Дюма-отца, как и их покровитель — тиран Ришелье. Но именно они создали величие Франции при Бурбонах — при «Короле-Солнце» Людовике XIV — и открыли для Парижа Европу так же, как их южные собратья и современники открыли для Европы Новый Свет.
Так что и «власть предержащие», и горожане — сограждане, коллеги по Созиданию Насущного с уважением относились к среде, в которой подрастал наш герой. А среди его детских впечатлений, видимо, не последнее место занимали сказки и легенды, сложенные старшим поколением. XV век был одним из немногих столетий, рождавших мифы.
На заре Римской империи родился миф евангельский; ее крушение обернулось эпохой эпических циклов о короле Артуре, Нибелунгах, великих воителях готских и датских; времена начала возрождения империи. Карла Великого и его современника Харуна Ар-Рашида породили «шансон де жест» (песни о рыцарских странствиях и подвигах) и «Сказки тысячи и одной ночи». Эпоха Крестовых походов принесла первую попытку «сказку сделать былью» — проложить путь с грешной земли на Небеса через врата священного града Иерусалима. «Последний век рыцарства» тоже жил мифами и создавал их.
Поражение прогрессора Востока
Это обстоятельство обрекало на поражение Прогрессора Востока. Ведь ему надо было бы, для начала, сломать кастовую систему. Систему, складывавшуюся тысячелетиями, вошедшую в плоть и кровь индийской социальной практики. Перед Генрихом Мореплавателем такая непосильная задача не стояла. Европейская социальная организация была далека от совершенства, но в целом работала на то, чтобы добиться выхода в океанические просторы. И ее важнейшим элементом был капиталистический город.
Фернан Бродель пишет об этом:
«Ничто не было бы возможно, повторяет специалист по китайской истории (Дж. Нидэм), без давления капиталистических городов Запада… Они оказались движущей силой, без которой техника осталась бы бессильной.
Это не значит… [что] …именно деньги, капитал создали океанское мореплавание. Напротив: в то время Китай и мусульманские страны были обществами богатыми, имевшими то, что мы сегодня назвали бы колониями. Рядом с ними Запад был еще “пролетарием”. Но важно было напряжение в течение длительной временной протяженности, которое начиная с XIII века подняло его материальную жизнь и трансформировало всю психологию западного мира. То, что историки назвали жаждой золота, или жаждой увидеть мир, или жаждой пряностей, в области техники сопровождалось постоянными поисками новшеств и их утилитарного приложения, т. е. использования на службе людям, ради того чтобы обеспечить как облегчение их усилий, так и большую их эффективность. Накопление практических открытий, свидетельствовавших о сознательной воле к овладению миром, возросший интерес ко всему, что представляет источник энергии, дали Европе задолго до окончательного успеха ее подлинный облик и предпосылки ее превосходства».
Мы видим, что Фернан Бродель говорит о материальных факторах. Но лишь в сочетании с факторами духовными — напряжением, «котороетрансформировало всю психологию западного мира» и вызвало к жизни «сознательную волю к обладанию миром». А сознательная воля к обладанию миром исключает пассивное отношение к этому миру.
Но ведь в Индии были города, не уступавшие по величине и богатству западноевропейским, а порой и превосходившие их. Мы уже говорили о Бомбее. Можно привести и другие примеры.
Бродель пишет:
«В Индии кастовая система разделяла и дробила заранее любую городскую общину».
Опять касты! Дробящие, сковывающие материальные и духовные силы общества.
Тайны аббатства
Высший Свет служил кормушкой для разорившегося дворянства, подкармливаемого Государем и аристократией. Но дворянство это должно было быть чистокровным и «беспримесным» — никакого итальянского «разночинчества» и интеллигентщины! Синонимом интеллигента во Франции опять становится духовное звание — аббат, а их к XVIII веку было уже больше, чем монастырей.
Впрочем, интеллигенция из «Третьего сословия» по-прежнему претендует на известные рыцарские традиции — но в реальной жизни ей свойственна, как и безместным аббатам, только рыцарственная нищета. Образование становится принадлежностью профессии, а университеты — и Сорбонна первая — «кузницей кадров» «ученого чиновничества», на котором, как и на регулярной армии, держится режим абсолютной монархии. Однако роль элиты, решающей судьбы страны, Высший Свет своим «дрессированным слугам» уступать не собирается — в этом их отличие от китайских коллег, с которыми мы уже познакомились.
Так что «рыцарь бедный», паладин науки и «общественного блага», исполненный собственного достоинства, но без подкрепляющих его привилегий, снова оказывается в маргиналах, но на этот раз уже без спасительной сословной ниши: вне «общества», то есть Высшего Света, вне его чиновных слуг, да и вне Созидателей — точнее, уже организаторов созидания — Насущного, вне среды буржуа. Выходу интеллигенции, у «бастардов» Ренессанса, один — создать собственную ойкумену, в которой занять место Виртуальных Модельеров, а если повезет, то и Организаторов Реальности. Для этого уже есть и способ, зарекомендовавший себя в пору Золотого века — Революция. Но на этот раз — социальная.
Абсолютная монархия, лишившая нацию и общество элиты, играть роль которой Высший Свет не способен, была обречена на революцию изначально. Вопрос состоял только лишь в том, сколько времени понадобится «Третьему сословию», чтобы собрать силы для создания собственной элиты и присвоения благ, которыми пользовался Высший Свет. Испанский абсолютизм получил удар революции в Нидерландахуже при сыне Карла V Филиппе II, а потом получал регулярно у себя дома, вплотьдоХХвека. Три четверти века спустя пришло время пасть тюдоровско-стюартовскому абсолютизму в Англии. Возникшая в результате революций конституционная монархия была уже ни сословной, ни абсолютной: носителем права на власть были уже не сословия, не монарх — «национальный вождь» или всего лишь глава придворного «общества», а сама нация в лице Генеральных Штатов и Парламента.
В XVIII веке возникла, впрочем, новая версия абсолютизма — Просвещенная. Связана она с именами короля Пруссии Фридриха Великого и Иосифа II, первого императора Австрийской империи — тени Габсбургской державы, возникшей в середине века на славянских по преимуществу землях Подунавья, постепенно отвоевываемых у старых врагов — турок. Их Просвещение заключалось в ослаблении крепостного гнета и подчинении «обществу» интеллигенции, которая уже сама всерьез взялась за Просвещение нации. Это был шаг сверху навстречу конституционной — «национальной» — монархии.
Играла в Просвещение и Екатерина II, чья переписка с Вольтером отнюдь не уравновешивает ее однозначно крепостнической политики. Зато при ней в стране появилось «общество» и был создан мощнейший идеологический аппарат — его трудами мы по сей день видим Россию XVIII века в традиции созданного «матушкой-государыней» мифа.
Предписания любви
Помимо собственно поэзии в рамках культа Прекрасной Дамы создавались и произведения философские, в частности всякого рода «Предписания любви» и высокоученые комментарии к ним. В одном из таких латинских комментариев выдвигается концепция, весьма схожая с концепцией Ортеги-и-Гассета. Приводим, с небольшими сокращениями, соответствующую цитату:
«По известной причине король Французский проявлял исключительное внимание к жене одного рыцаря. Что побудило короля к этому? Графиня де Диа сказала, что мужчины почтительно относятся к дамам из-за того, что те заслуживают этого, ибо превосходят их благородством. Бертран спросил ее, почему она так считает, и она ответила: “Потому что мужчина сотворен или создан из глины и грязной земли, а женщина создана из благороднейшего человеческого ребра, уже очищенного попечением Господа”, и доказывала это, сравнивая руки того и другого пола. Вот почему мужчина, словно наемный слуга, который должен услуживать женщине, был создан отважным и сильным, женщина, однако, поскольку ей должно господствовать и стремиться лишь к благородному и прелестному, была создана нежной и прекрасной, и Бог позаботился вложить в нее только то, что способствует ее красоте. Вот почему, сказала она, жены пребывают у себя дома, тогда как мужья сражаются и предаются трудам.
…Почести, воздаваемые дамам, заслужены ими, ибо благодаря их любви порождается все, что ни есть на земле добродетельного ».
Вот такая схема — прекрасный пол, в силу своей природы, «стремится лишь к благородному и прелестному», для реализации своих устремлений он берет на службу пол сильный, вознаграждая его своей любовью, благодаря которой поэтому и реализуется «все, что ни на есть добродетельного».
С позволения читателей, мы не будем здесь рассматривать очень непростой вопрос: должны ли современные мамы работать или же им надлежит, сидя дома, своей красотой побуждать к усиленной работе пап.
Последние записи
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
|---|---|---|---|---|---|---|
| « Фев | ||||||
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
| 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |
| 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 |
| 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 |
| 29 | 30 | 31 | ||||