Марко Поло
Марко Поло подробно пишет о внутренней политике монгольского хана Хубилая, «исполняющего обязанности» китайского императора. Мы употребляем такой бюрократический оборот, потому что монгольская династия Юань не признавалась китайцами законной и была свергнута столетие спустя в результате всенародного восстания, посадившего на трон императора из новой, исключительно китайской, династии Мин.
Эпоха правления этой династии считается одним из самых блестящих периодов китайской истории. Именно минский Китай осуществил наиболее впечатляющие заморские предприятия. Это было примерно в то же время, когда Запад готовился к рывку на океанические просторы. Современниками минских императоров были Генрих Мореплаватель, Васко да Гама, Колумб, Магеллан. Восстание, приведшее к власти династию Мин, как мы уже говорили, было всенародным, но роль руководящей и направляющей силы в нем играли ученые чиновники — хранители политических, правовых и моральных традиций Поднебесной. Об ученых чиновниках мы еще вспомним, когда наступит время поговорить о китайских Виртуальных Модельерах. Пока же вернемея к внутренней политике «исполняющего обязанности» китайского императора монгольского хана Хубилая.
По свидетельству Марко Поло, Хубилаем проводилась широкая политика социальной защиты: оказывалась материальная помощь пострадавшим от неурожая, падежа скота, других стихийных бедствий. Социальная защита тесно связана с экономикой. Ведь на рынке главная фигура — покупатель. И если массы покупателей нищают вследствие стихийных или каких-либо иных бедствий, о рынке можно только теоретизировать.
Хубилай заботился также, говоря современным языком, об инфраструктуре — о безопасных путях сообщения и почте.
Голландия
Голландия (Нидерланды), до 1609 года бывшая владением испанской короны, стала к тому времени одной из ведущих морских держав Запада. Да, судьбы Азии и мира все больше стали определяться в Европе, захваченной стремлением вырваться на океанические просторы.
Для России именно стремление получить выход к морям, создание флота стали важнейшим фактором включения в европейскую цивилизацию. Но Россия — страна не только европейская, но и азиатская (и не только с точки зрения географии). Довольно распространенным является мнение о том, что Россия — страна преимущественно азиатская. Или, по крайней мере, была такой до реформ Петра I. В связи с этим Россию часто называют страной вестерни-зированной, то есть страной изначально азиатской, сравнительно недавно включенной в европейскую, Западную цивилизацию (термин «вестернизация» происходит от слова «вест» — запад). Заметим, что вестернизированная Россия внесла весомый вклад в устранение для европейской цивилизации угрозы с Востока. Мы имеем в виду русско-турецкие войны, которые сокрушили мощь Османской империи и о которых мы уже говорили раньше. В дополнение можно привести мнение Фернана Броделя о взаимоотношениях европейской цивилизации и Османской империи:
«Эта империя, рано сложившаяся, с самого начала активная, с наступлением XV века стала как бы контр-Евро-пой, “контр-христианским миром”. Фернан Гренар справедливо усматривал в турецком завоевании нечто совсем иное, чем варварские нашествия V века, “азиатскую и антиевропейскую революцию”. И, вне всякого сомнения, империя эта с самого начала была также и миром-экономикой, наследником древних связей мира ислама и Византии, прочно охраняемой действенной мощью государства».
Царьград
Царьград древнерусских былин и запорожских дум отличаются друг от друга не больше, чем «еллинская вера» и турецкое «басурманство», которые равно чужды заезжим «странствующим богатырям». Кстати, считавший себя преемником византийских императоров Иван Грозный подражал новым властителям Царьграда до такой степени, что взял их янычарский корпус в качестве образца для своей армии — опричников, которых называли еще «тьмой кромешной» (читай: отдельным туменом — по-татарски, «корпусом» специального назначения).
А подражать стоило: Высокая Порта в XVI веке — самое могучее европейское (!) государство, достойный соперник Габсбургов, не говоря уж о Ягеллонах. В 1526 году в результате битвы при Мохаче с венгерским могуществом, а вскоре и с самим королевством было покончено. Турки подступали, и не раз, к стенам Вены, наследственного владения и «родового очага» Габсбургского дома. Только в 1571 году объединенные морские силы империи (Испании, Италии, Фландрии…) и Венецианской республики под командой принца из Габсбургов дона Хуана Австрийского (вот она, испано-германская дружба!) наносят туркам поражение при Лепанто.
Правда, еще за два года до этого князь Петр Оболенский-Серебряный, прототип героя романа А. К. Толстого «Князь Серебряный», с казаками из Мещерского полка (предшественника Всевеликого войска Донского) разгромил в астраханских степях турецкую армию вторжения — янычар, татар и ногаев. Однако еще более ста лет Османы на равных спорят со всей христианской Европой.
Причиной такого взлета были отнюдь не только пресловутые мусульманский фанатизм и равнодушие к смерти, чужой и своей, сотен тысяч «рабов падишаха». Исламская культура, в отличие от ортодоксальной христианской, не противопоставляла себя культуре античной, в первую очередь греческой. В конце концов, «враг моего врага — мой друг», и даже обвиняя почитателей Святой Троицы, Богородицы и святых в язычестве, мусульманские идеологи могли позволить себе глубокий интерес к отвергнутой христианами «языческой» традиции. Коран противостоял Евангелию, а не Аристотелю.
Женские социальные барьеры
Наличие жестких социальных барьеров между людьми очень затрудняет создание любых открытых организаций, и в особенности открытых организаций Виртуальных Модельеров. С угасанием в Индии буддизма исчез важнейший социальный фактор, препятствующий созданию барьеров между людьми. Поэтому сколько-нибудь открытая организация Виртуальных Модельеров после угасания буддизма стала в Индии невозможна.
Вспомним, какое отношение к проблеме прекращения индийской заморской экспансии имеет наличие открытой организации Виртуальных Модельеров. Выстраивается следующая логическая цепочка.
1. Открытая организация Виртуальных Модельеров необходима для того, чтобы они, Виртуальные Модельеры, не страдали узостью кругозора.
2. Не страдающие узостью кругозора Виртуальные Модельеры способны «вылечить» от такой узости кругозора Организаторов Реальности.
3. Именно узость кругозора индийских Организаторов Реальности обусловила пассивность Индии по отношению
к окружающему миру вообще и к «омывающему ее экономическому пространству» в частности (прочитайте об этом в конце главы 6, там, где приводятся слова Неру о контрасте между руководящими деятелями Англии и Индии). 4. Именно пассивность Индии по отношению к окружающему миру сыграла роковую роль в ее судьбе, не позволила ей состязаться с Европой за господство в Мировом океане. Никакие другие объяснения — чисто экономические или технические — не выдерживают критики. Именно пассивность Индии по отношению к окружающему миру была причиной того, что она была ввергнута в колониальную зависимость и нищету (перечитайте по этому поводу пункт 3).
Консервативное общество китая
Вот так — наиболее мятежная и в тоже время самая консервативная. Это означает разрушение (частенько до основания) неправильного нового, а затем — построение в соответствии с заветами предков правильного старого, в соответствии с великим консервативным учением Конфуция. Мы не иронизируем — учение действительно великое, позволившее выжить одной из интереснейших цивилизаций Земли и решившее массу практических проблем, от создания дееспособного компетентного государственного аппарата до социального обеспечения. Вот что говорится о конфуцианской системе социального обеспечения в романе Вячеслава Рыбакова «На чужом пиру» (Вячеслав Рыбаков — не только популярный писатель-фантаст, но и профессиональный историк-востоковед, так что его описаниям доверять можно).
«В средневековом Китае, где вообще чрезвычайно заботились о стариках, было отлично налажено пенсионное обеспечение. Но совершенно иначе, нежели у нас. Государство не брало на себя сизифов труд каждому старику совать медяк в руку, — отдавая себе, в частности, отчет в том, что, по меньшей мере, две трети таких медяков будет разворовано именно теми низовыми служащими, которым по их должности как раз и полагается подходить к каждому конкретному старику и говорить: примите, отец, дань признательности за труды…
Перейдем к общим оценкам Индии.
Неру в уже приводившемся фрагменте пишет о процветающем индийском судостроении и приводит яркий факт строительства одного из флагманов британского военного флота в Индии, индийской фирмой.
Бродель подтверждает эту общую оценку, называет индийские верфи «чудом из чудес» и приводит еще более показательные факты:
«…До победы пара около середины XIX века англичане использовали в азиатских морях суда только индийской постройки. Но ни одно из них не направлялось в Европу: английские порты были для них закрыты [надо понимать, что из опасения конкуренции английскому фрахту, как до этого из опасения конкуренции для английских текстильщиков границы Англии были закрыты для индийских тканей]. В 1794 году война и острая нужда в перевозках заставили на несколько месяцев снять запрет. Но в Лондоне появление индийских судов и моряков вызвало столь враждебную реакцию, что английские купцы быстренько отказались от их услуг».
Свидетельства Неру и Броделя говорят, между прочим, и о том, что даже если бы практически значимый разрыв в технике мореплавания и судостроения между Европой и Индией и существовал, он с легкостью мог бы быть преодолен, по крайней мере, в эпоху парусного флота. (Между тем, как мировой тоннаж парового флота превзошел тоннаж парусного только в 1910 году.)
Итак, все имеющиеся в нашем распоряжении факты не подтверждают версию о том, что отсутствие технических средств судовождения и судостроения помешало индийцам конкурировать с европейцами на океанических просторах. В качестве.последнего штриха, завершающего рассмотрение этого вопроса, приводим несколько неожиданное, но подкрепленное солидными аргументами мнение Фер-нана Броделя:
«В самом деле, в своих исследованиях современники и историки остаются в плену технических решений, от которых следовало бы любой ценой отвлечься. Ведь решение, быть может, вовсе не было в первую очередь техническим. Некоему португальскому лоцману, который утверждал пред лицом короля Жуана II, что с побережья Эльмины можно возвратиться “в добром здравии на любом корабле”, король велел помалкивать, пригрозив бросить в тюрьму, если тот будет болтать. Не менее доказательный пример относится к 1535 году: Диогу Ботельо вернулся из Индии на простой фюсте, которую португальский король повелел немедля сжечь.
Парадоксальная картина
Смотрите, какая парадоксальная получается картина: Европейцы в героическом рывке в Неведомое выходят в открытый океан: начинают эпоху Великих географических открытий. Одним из ключевых эпизодов этой эпохи является открытие Америки. На этом неведомом доселе материке европейцы вскоре обнаруживают могущественные империи инков и ацтеков, которые и сейчас поражают воображение историков своими сокровищами (в качестве выкупа за инкского императора Атауальпу комната приличных размеров была в рекордные сроки наполнена десятками тонн золота — и это по самой скромной оценке). Испанские конкистадоры Кортес и Писарро с горсткой авантюристов (несколько сот человек) сокрушают эти империи с их многотысячными армиями. Вслед за завоеванием начинается колонизация: на бескрайних просторах новой части света предстоит наладить жизнь по европейскому образцу, построить города — с крепостями, портами, рынками, а также с кафедральными соборами, театрами, музеями и университетами. Предстоит даже переделать природу: бесчисленные стада овец и крупного рогатого скота, табуны лошадей, пасущиеся столетие-другое спустя в прериях и пампасах, — все это уже потомки особей, завезенных из Европы. Завоевателей и колонистов привлекают рассказы о богатейших золотых россыпях и серебряных рудниках. И в недрах Нового Света действительно находят богатейшие месторождения драгоценных металлов, которые оказываются столь богатыми, что их открытие вызывает в Европе жесточайшую инфляцию — так называемую «революцию цен».
Перевозрождение феодалов
Так Возрождение обернулось возрождением феодальных порядков, когда крепостное право становится основой социальных отношений и политических систем при всей их несхожести. Чем глубже были промысловые традиции — особенно в областях, где формировалась казачья вольница — тем жестче и суровее там были условия закрепощения. Тот же гнет ложится и на плечи крестьянских общин старопашенных земель.
Впрочем, и там, где общественные отношения были далеки от «переиздания феодализма», где крестьянство сохранило свою свободу, оно лишалось земли. Права на нее переходят из рук общины и самих крестьян в руки помещиков. Это происходило и в Польше, где только шляхтич имел право быть «субъектом предпринимательской деятельности» (нанимая для этого, как правило, фактора), и во Франции, где предпринимательство считалось ниже достоинства дворянина.
Англия стала страной без крестьян — согнанные с земли, они гибнут в мятежах, умирают от голода, на плахе и в рабстве (так при Тюдорах карали «бродяг»), уходят на работу в суконные и кузнечные мастерские, в море и за море. Пиратство английские историки-марксисты считают «первой организованной формой социальной борьбы пролетариата». А сами английские помещики — «джентри» на отнятых у крестьян землях становятся фермерами-скотоводами.
Германия взорвалась рыцарскими мятежами против церкви и княжеской власти — во имя величия и единства империи, «защитницы порядка и рыцарских прав», а затем и Крестьянской войной, над которой поднялось знамя Реформации.
Реформация впервые в истории христианства была направлена не против догматов или политики церкви, а против церкви как социального принципа и института. Почему же церкви, по мнению ее врагов — протестантов, не было места в обществе Новой Европы? Как сказалось открытие Нового Света на отношении к ней европейцев?
С одной стороны, церковь вызывала зависть и ненависть, богатея в то время, когда мелкие феодалы — рыцари, едва дорвавшись до собственного замка, разорялись, а крестьян лишали земли и воли. Экономическая политика церкви стала более гибкой, ее доходы разнообразнее, а колонизация Нового Света их только увеличила. Да и в Европе духовенство старалось держать хозяйство своих поместий в собственных руках, не переводя крестьян на денежную ренту и сохраняя за собой сбыт продукции, а значит, и доход. Да и размеры десятины, в отличие от помещичьей ренты, «революция цен» только подняла.
Но было и еще одно немаловажное обстоятельство. В Новом Свете, как и в Восточной Азии, европейцы столкнулись с небывалым для них феноменом — Обществом без Церкви, причем обществом развитым, изобильным и процветающим.
Период расцвета Франции
Противостоя Габсбургам и Англии. Франция уже готова была «замкнуться в себе» и сделаться самоцелью для себя самой. Для потомков «франков»-крестоносцев Париж стал Новым Иерусалимом.
Впрочем, они не забыли и о Востоке: наладив в противовес Габсбургам дружеские отношения с Высокой Портой (Бог с ним, с Гробом Господним!), французы вновь открыли для себя Великий Шелковый путь — искать путь в Азию через Океан им было ни к чему. «Константинопольский вопрос» оказалось очень легко разрешить, и со временем французы становятся в Порте большими хозяевами, чем сами Османы — вспомним хотя бы времена Крымской войны.
Но их вниманием не был оставлен и Новый Свет. Географическое положение Франции, ранее ставившее под угрозу ее границы, вскоре позволило ей черпать заокеанские богатства и руками испанских конкистадоров, и руками их соперников — «джентльменов удачи» из Англии и Голландии, по собственному усмотрению дозируя эти опасные приобретения — в первую очередь приток серебра и золота.
Взойдя на престол в результате не только гражданских (религиозных!) войн, Бурбоны становятся еще более «национальной» династией, чем английские Тюдоры. Установленные при них порядки два столетия были образцом для Европы, а Париж за это время превратился в ее столицу — вплоть до франко-прусской войны и Коммуны 1871 года. Тогда этот статус перешел к Лондону — столице «владычицы морей» и колониальной империи королевы Виктории, оплоту «англосаксонской расы», призванной упорядочить ойкумену… Но это уже была иная эпоха и иная история.
В государствах Новой Европы установился и новый политический строй — абсолютная монархия, пришедшая на смену монархиям сословным, республикам и тираниям. Она уже не требует от Государя исключительных личных качеств, которыми должен был обладать, чтобы достичь абсолютной власти, Тиран времен Макиавелли. Однако властью наследственный абсолютный монарх обладает не меньшей — его, в сущности, можно считать наследником тиранов. Власть абсолютного монарха восходит к тирании, это’ — ее упорядоченная форма, в которой Воля Государя уже стала Законом.
Велики его владения или ничтожны — в них он император, земной бог замкнутой в государственных границах упорядоченной ойкумены. Ему принадлежит не только фактическая и юридическая, но и моральная власть, он — верховный Авторитет, к услугам которого — идеолого-про-пагандистский аппарат, именуемый Высшим Светом.
Высший Свет — это общество внутри общества, живущее по собственным законам и кодексу. Его взаимоотношения с нацией строятся по принципу метрополии и колонии, Старого и Нового Света, которые для Света Высшего, впрочем, равно пустой звук. В Высшем Свете нет места титанам — это строгая номенклатурная иерархия, феодальная пирамида в миниатюре во главе с Государем. Правда, шутки ради и очень ненадолго в нем принимают всяких Сен-Жер-менов, Калиостро и прочих Мюнхгаузенов, что для последних кончается обычно не лучшим образом.
Организаторы реальности
Но древнеримские Организаторы Реальности в большинстве случаев стояли на высоте своего положения. Варьируя формы вознаграждения за службу, они около тысячи лет обеспечивали в целом удовлетворительное функционирование такой рабочей модели поведения римлянина. Им очень помогало одно обстоятельство.
Да, человек мог выслужить для себя (или своих наследников) достойное место. Но человеком в полной мере считался лишь полноправный римский гражданин, а таких было меньшинство. Рабы юридически считались вообще не людьми, а «говорящими орудиями» — двуногим скотом (жестокое обращение с рабами иногда осуждалось, но в общем на тех же основаниях, что и жестокое обращение со скотом). Свободные люди — не римские граждане частенько балансировали на грани превращения в «говорящее орудие», чаще всего в связи с недоимкой по уплате налогов. Продажа недоимщиков или членов их семей в рабство была обычной практикой тогдашних налоговых инспекторов-мытарей. Пример библейского персонажа-мытаря (до того как он стал учеником Христа) — евангелист, апостол Матфей. Римский гражданин не мог быть продан в рабство за долги — это было законодательно запрещено на очень ранних этапах истории Рима. Более того, он мог рассчитывать на материальную поддержку государства, даже не служа. Возможно, имелось в виду, что, не служа сам, он в качестве отца семейства готовит своих детей к службе отечеству. Кроме того, даже обнищавший римлянин участвовал в выборах должностных лиц, то есть вносил свою лепту в управление государством.
Так что римская рабочая модель поведения гражданина своим логическим дополнением имела бесправие большинства. В качестве рабочей модели поведения этому большинству предлагалось лишь повиновение, основанное на страхе перед могуществом Рима.
Но со временем выяснилось, что этого могущества недостаточно, чтобы держать в повиновении покоренные народы.
Опять же — стало убывать могущество государства, значительная часть граждан которого без его помощи не могла себя содержать. Да и к какой бы то ни было службе эта все увеличивавшаяся в числе категория римских граждан была непригодна. Пришлось давать права гражданства представителям покоренных народов. Процесс этот приобретал все более широкие масштабы и завершился эдиктом императора Каракал-лы, предоставлявшего всем его свободным подданным права римского гражданства. Реальное содержание этих прав к тому времени сильно уменьшилось. Почему — понятно. Качество было принесено в жертву количеству. Но реальное содержание прав римского гражданина было тесно связано с вознаграждением за службу. А без достойного вознаграждения за службу теряла смысл рабочая модель поведения римлянина. И пошло-поехало! Императорские рабы стали пролезать в министры, представители ранее привилегированных сословий норовили записаться в рабы к влиятельным персонам, способным защитить от чиновничьего произвола, в довершение всего варвары (сначала готы, а потом вандалы) взяли штурмом Рим, империя пала, варвары стали элитой, а римляне — людьми второго сорта. Понятно, что в таких условиях создававшие и поддерживающие римскую модель поведения Организаторы Реальности потеряли почву под ногами. Их миссию взяли на себя Виртуальные Модельеры — интеллектуалы, пошедшие на службу к христианской, католической церкви.
Их модель также предполагала, что человек должен служить и получать вознаграждение за службу. Но вознаграждение он должен был получить не только и не столько в реальной жизни, сколько в загробном виртуале.
Вспомним, в предыдущей главе мы писали, что для среднего массового человека рабочей моделью поведения чаще всего служит другой человек — образец для подражания (часто даже образец недосягаемый, во всяком случае, далеко не в полном объеме воспроизводимый в собственном поведении).
Последние записи
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
|---|---|---|---|---|---|---|
| « Фев | ||||||
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
| 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |
| 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 |
| 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 |
| 29 | 30 | 31 | ||||