Упадок буддизма
Упадок буддизма в Индии, если доверять мнению Джа-вахарлала Неру, связан с тем, что буддизм вступил в решительное противоречие с индийской кастово-групповой идеологией. Идеология эта складывалась тысячелетиями, и менять ее — непосильная задача даже для Прогрессора Востока. Кастовая система оказалась не по зубам даже всем революциям уже минувшего двадцатого века (а надо сказать, что по части революций этот век не знал себе равных в истории человечества). Поэтому Прогрессор Востока с душевным прискорбием вынужден отказаться от Индии и поискать в Азии другую страну, более перспективную. Такой страной в первую очередь, конечно же, является другой азиатский гигант — Китай. На него и обратит свои взоры наш Прогрессор Востока. Занимаясь китайской альтернативой, он возьмет на вооружение опыт работы с альтернативой индийской. В том числе и опыт анализа значения буддизма в индийской заморской экспансии первого тысячелетия нашей эры.
В этой связи ему следует обратить внимание на две следующие характерные черты буддизма.
Первая: буддизм каким-то образом позволял, отрешаясь от реальности, в то же время активно действовать в ней. Он, по выражению выдающегося русского философа Георгия Федотова, позволял найти удачный компромисс между потусторонностью и «посюсторонностью». Впрочем, должны признаться, Федотов писал это не о буддизме, а о католицизме, который был религией — рабочей моделью поведения — западного принца-прогрессора Генриха Мореплавателя.
Вторая: кадровой политике буддизма была свойственна максимальная открытость, также, как и кадровой политике католицизма. (Об этом мы уже говорили выше и будем говорить еще в главе «Открытие Европы».)
Что ж, вооружившись этой «информацией к размышлению», приступим, вместе с Прогрессором Востока, к анализу китайской альтернативы.
Вперед на Запад
На западе Европы издавна жили предания о счастливой земле, Рае Земном в Западном океане — Атлантиде и Авалоне, Ги-Бразиле и Кокейне. И вот глазам европейцев явилось Эльдорадо, где не ценится золото, где нет ни стали, ни пороха, зато в обширных и могущественных империях царит образцовый, на взгляд чужеземца, порядок, где воплощен в действительность и незыблем платоновский идеал сослов-но-кастового строя — где каждый счастлив на своем месте. Где царит подлинный Золотой век, а не слегка позолоченный, как в Европе.
Казалось, империи инков и ацтеков давно достигли того «упорядочения» своей ойкумены, к которому только-только подступил мир Запада — Габсбургов и Ольденбургов, Валуа, Тюдоров и Стюартов. Более того, их ойкумена воплощала в себе и мечты Ренессанса о величии античной культуры — а индейцы оказались так похожи на героев «Илиады» и «Энеиды», древних греков и римлян! — и мечты христиан о Земном Рае. И это общество, эта ойкумена существовали, ничего не ведая об Искуплении первородного греха Господом Иисусом, без евангельского учения и отеческого руководства Святой Церкви! «С таким здоровьем — и на свободе!» — так, вслед за Остапом Ибрагимовичем могли бы высказаться в простоте душевной моряки и идальго, прибывшие в Новый Свет с полыхающих кострами инквизиции Пиренеев.
Оказалось, что Христовы апостолы, а ведь на их авторитете, на апостольских евангелиях, на вероучении и посланиях Павла и на «апостольском даре» Петра держалось все здание церкви и сам «апостольский престол» Папы Римского, схалтурили и провалили возложенную на них Господом миссию возвестить Его Слово всем (!) народам ойкумены — Мира Населенного. Правда, Фома добрался-таки до Индии (во искупление своего пресловутого неверия), но как же
Китай и Япония. Малайзия и Индонезия, как же Новый Свет? Уж Господь-то Всеведущий должен был знать об их существовании и предоставить своим ученикам средства добраться туда и заронить в душах тамошних людей зерна истинной веры, положить и там начала Вселенской церкви!
Да и нужна ли была людям Нового Света церковь? Нуждались ли они в разрешении тех противоречий, которые вызвали в средневековой Европе ее гегемонию? Ацтеки и инки, народ Хань и народ Ямато, переживая самые разные времена, не знали Великого переселения народов и падения империи, разобщения ойкумены, как народы Запада.
В Китае менялись династии, но империя была незыблема; «варвары» могли занимать ее престол, но не навязать свою «варварскую правду» в качестве закона Поднебесной. Новый Свет не нуждался в Виртуальном Порядке, в качестве олицетворения которого церковь царила над обществом Темных веков — в его сообществах Порядок оставался Реальностью.
Венеция
Несмотря на постоянные войны с Венецией и турками хорватские города немногим уступали своим заморским соседям и открыли Ренессанс для славянских народов, в том числе и для Руси. Достаточно вспомнить о Юрае Крижани-че, странствующем ученом XVII века, который был частым гостем в Польше, Беларуси, Литве, Москве и в Украине, стремясь объединить славянских государей в борьбе против поработителей своей родины — турок.
А его предшественник и земляк Маркантун Господнетич (де Доминис) своими экспериментами в области оптики проложил Галилею путь к изобретению телескопа — к началу «космической» эры Великих открытий. Видно, недаром имя благородных горожан стало в нашем языке символом истинного рыцарства — без страха и упрека, замковых стен, железных лат и окровавленных рук, символом благородства духа и отваги разума.
В Англии эти же господа именовались «джентльменами». Века спустя из обозначения узкой социальной среды это слово стало синонимом «подлинного» англичанина и вообще всякого достойного и воспитанного человека. А во времена Ланкастеров, Йорков и Тюдоров это был «благородный горожанин», носитель некоторых дворянских привилегий и обязанностей (впрочем, не военных, а финансовых). И «брат-близнец» сельских «джентри» — будущей основной движущей силы английской революции: английский капитализм родился не в среде городских «буржуа», а на сельской ферме, занимавшей место между «коттеджем» йомена и рыцарским замком.
Кастовая система Индии
Вернемся, однако же, к Индии и кастовой системе. Не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что мы отождествляем индийскую кастовую систему с современными расизмом, фашизмом и апартеидом. От этих явлений кастовая система отличается так же, как, скажем, примитивная, первобытная медицина, не умеющая бороться с инфекционными болезнями, от методов бактериологической войны, включающих сознательное культивирование возбудителей этих болезней. Насколько можно понять Неру, кастовая система не культивировала элементы расизма, а стремилась сделать приемлемыми формы его проявления. Приемлемыми и как можно менее болезненными и для общества, и для отдельного человека. В современной медицине такой подход называется симптоматическим лечением, то есть таким лечением, которое, не устраняя (а иногда, увы, и не выявляя) причины болезни, борется лишь с ее внешними проявлениями. Разумеется, речь идет о неприятных или опасных для больного симптомах, таких как боль или сильный жар. Медики симптоматического лечения не одобряют, но иногда практикуют — по необходимости. Для полноты картины следует заметить, что индийские патриоты, боровшиеся за независимость своей страны и называвшие себя националистами, к современному фашизму и расизму относились крайне негативно. Показателен в этом отношении трагический эпизод из жизни Джавахарлала Неру, когда он вежливо, но твердо отказался встретиться с Муссолини, желавшим лично выразить ему сочувствие по поводу смерти жены. Впрочем, кастовой системы в современной Индии Неру тоже не одобрял, хотя ее неприятие принимало у него формы не столь драматические.
Рассмотрим отношение кастовой системы к такой крайней форме человеческой несвободы, как рабство. Неру пишет, что благодаря кастовой системе Индии удалось избежать сколько-нибудь серьезного распространения рабства. Напрашивается, увы, мысль о том, что кастовая система в какой-то степени заменяла рабство. Коль скоро мы затронули тему рабства и несвободы, давайте поговорим о свободе — о человеческой свободе. Заглянем в вышеприведенный фрагмент из книги Неру. В нем говорится о свободе группы. Но в современном понимании свобода — это, прежде всего, свобода личности, свобода выбора для нее и, не в последнюю очередь, свобода выбора между группами, общностями людей. Если человеку не нравится какая-либо общность людей, он может перейти в другую. Это касается даже такой общности людей, какой является государство. Если человек считает, что государство ущемляет его свободу, он может эмигрировать в другое. Право свободного выбора человеком общности людей, в которой он желает жить, — одна из основных составляющих концепции открытого общества (эта концепция наиболее полно отражена в книгах Карла Поппера, более сжатое ее изложение можно найти в книге Джорджа Сороса «Советский Союз — к открытому обществу). Современное цивилизованное мировое сообщество стремится в максимальной степени следовать принципам открытого общества, важнейшим из которых является принцип свободного выбора человеком общности, в которой он желает жить и работать. Конечно, западное общество эпохи Великих географических открытий от этого идеала было достаточно далеко (впрочем, и в нынешнем мире он остается больше идеалом, чем реально работающим правовым механизмом). Но западные университеты оспаривали друг у друга и у папского престола влияние на умы и души людей, а западные монархи — еще не открытые земли за океаном. Поэтому энергичный человек имел возможность выбора: ярким примером является Колумб, предложивший свои услуги испанской короне, после того как его проект был отвергнут при португальском дворе.
Вывод по Индии
Проанализировав большой фактический материал, мы видим, что:
Индийские Созидатели Насущного создали мощный экспортный потенциал и практически не отставали от европейцев в технике кораблестроения и мореплавания.
Индийские Организаторы Реальности были достаточно просвещенными правителями, чтобы понимать экономические интересы своей страны. В военном и военно-техническом отношении они были тоже достаточно сильны. Их слабым местом, по мнению Джавахарлала Неру, была некоторая узость кругозора, но ведь были еще Виртуальные Модельеры.
А индийские Виртуальные Модельеры сами узостью кругозора отнюдь не страдали и обладали достаточным авторитетом, чтобы расширять кругозор Организаторов Реальности.
И нам сейчас, и многим современникам Великих географических открытий вполне ясно, что роковую роль для Индии сыграла ее пассивность в деле овладения океаническими просторами.
Тогда отчего индийские Созидатели Насущного, Организаторы Реальности и Виртуальные Модельеры проявляли эту роковую пассивность?! Почему не состоялась индийская океаническая экспансия?
Обещанный в самом конце предыдущей главы неожиданный ответ на этот вопрос заключается в том, что индийская океаническая экспансия была.
Обратимся за подтверждением к все тому же Фернану Броделю. Он пишет об империи Чола на Коромандельском берегу, которая имела в XIII столетии внушительный флот, несколько раз захватывала Цейлон, Мальдивские и Лаккадивские острова и по своему желанию «разрезала Индийский океан надвое».
Вот так — существовало, оказывается, индийское государство, военно-морской потенциал которого позволял «разрезать Индийский океан надвое», то есть контролировать его пространство.
Разумеется, для создания такого военно-морского потенциала должны были существовать серьезные экономические предпосылки — развитая заморская торговля, колонии.
Вот что пишет об этом Неру:
«Начиная с первого столетия христианской эры и далее индийские колонисты последовательными волнами эмигрировали на восток и юго-восток, достигая Цейлона, Бирмы, Малайи, Явы, Суматры, Борнео, Сиама, Камбоджи и Индокитая. Некоторые из них добирались даже до Формозы, Филиппинских островов и Целебеса. Даже на Мадагаскаре говорят на индонезийском языке с примесью санскритских слов. Понадобилось, должно быть, несколько сот лет, чтобы расселиться подобным образом, и, возможно, не все эти места были достигнуты из Индии, а до некоторых из них добрались через промежуточные поселения. С первого столетия н. э. и примерно до 900 года н. э. было, вероятно, четыре главные волны колонизации, но и в промежутке между ними поток людей двигался на восток. Однако самая замечательная черта этих предприятий заключалась в том, что они, очевидно, были организованы государством. Широко разбросанные колонии возникали почти одновременно, и почти всегда эти поселения были расположены в стратегических пунктах и на важных торговых путях.
Третий вопрос
Могли ли в таких условиях нормально функционировать индийские Виртуальные Модельеры? Напрашивается отрицательный ответ: нет, не могли, потому что Виртуальные Модельеры могут нормально функционировать лишь в рамках открытых структур. Открытых в том смысле, что в них открыто осуществляется критическое рассмотрение любых положений, а также в том отношении, что в них допускаются все, кто способен к такому критическому рассмотрению. Нам известен положительный европейский опыт создания таких открытых научных структур, подобных Королевскому обществу. Соответственно, можно предполагать негативный эффект отсутствия таких структур в Индии после угасания буддизма.
Но, быть может, такой вывод является исключительно умозрительным и реальными фактами не подтверждается? В конце концов, каста брахманов была достаточно многочисленной, и из ее рядов можно было набрать достаточное количество способных людей, обеспечивающих нормальное функционирование организаций Виртуальных Модельеров.
Посмотрим, что дают имеющиеся в нашем распоряжении факты для ответа на вопрос: могли ли индийские Виртуальные Модельеры успешно выполнять свои функции после угасания в Индии буддизма. Угасание это, как мы уже писали, началось в VII веке нашей эры, и к XII веку буддизм в Индии практически исчез.
Прежде всего следует вспомнить уже приводившийся нами факт — после XII века в Индии не появилось ни одного выдающегося математика. Для огромной страны, давшей миру десятичную позиционную систему счисления, это явный признак упадка Виртуальных Модельеров. (Европейская математика в этот период находится еще в младенческом состоянии, но пройдет немного времени, и появится Раймунд Луллий с его деревянным компьютером — пращуром компьютеров нынешних.)
Этот кардинальный факт дополняют другие сообщаемые Неру факты, а также его оценки и наблюдения в описании конца первого тысячелетия н.э. — исторического периода, когда буддизм в Индии, превратившись в господствующую религию, достиг пика своего развития, а затем стал клониться к упадку.
Клепсидра – богиня часов
Это были уже не античные солнечный гномон или водяная клепсидра, не огромные и громоздкие «цепные» механизмы, заполнявшие собой целую башню и в честь нее названные башенными. Время в тех часах было «собственностью» церкви, коммуны или сеньора, а сами они — курьезом, гордостью и «визитной карточкой» города, развлечением толпы и предметом зависти соседей.
Другое дело — «нюрнбергское яйцо», карманная «машина времени», которая каждому нала возможность распоряжаться своим собственным временем, быть ему хозяином и освободиться из-под власти древнейшего из богов, Крона-«по-жирателя»: Да и христианский бог тоже основал свое могущество на власти над Временем — он царил там, «где нет времени», где души всех умерших со времен Адама людей в одночасье попадают на Страшный Суд, венчающий историю человечества.
И эту власть похитил у него безвестный германский Прометей, с тем чтобы поколение спустя другой немец, Лютер, развернул победоносную войну против Церкви Господней: Бог сам оказался во власти абсолютного закона Времени, и Его Страшный Суд затерялся во временных глубинах.
Правда, Человек распорядился Временем при помощи его механической Сущности довольно своеобразно, придумав формулу «время — деньги» и обратив одно в другое. Но о деньгах речь пойдет ниже. А пока познакомимся с другим пружинным механизмом, тоже появившимся в последние годы XV века и узурпировавшим еще одну из Божьих привилегий — власть над Человеческой Смертью. Механизмом этим был искровый ружейный замок.
Благодаря трудам Роджера Бэкона (в первую очередь благодаря его знакомству с греческой и арабской научной литературой), а также его ученика Константа Анклицена, более известного под монашеским именем Бертольд и прозвищем «Черный» — Шварц, Запад широко познакомился с порохом и его боевым применением уже в начале XIV века. Сам Бертольд Шварц был изобретателем мортиры (от французского «мортье» — ступа) — крупнокалиберного орудия для навесной стрельбы и создателем британской артиллерии, гремевшей на полях Столетней войны.
Однако до конца XV века и пушки — бомбарды и кулев-рины, и ручное оружие — петринали, мортирки-склопетты и ручницы-аркебузы весьма редко решали исход сражений и войн. Они потеснили осадные орудия вроде аркбаллист и катапульт-«требюше», но позиции арбалета и лука как основного оружия пехоты все еще оставались незыблемыми.
Удар арбалетной стрелы «с гарантией» пробивал рыцарские доспехи, что для круглой аркебузной пули было очень редкой удачей: следы таких пуль латы XV—XVI веков несут на себе во множестве, и «контрольный выстрел» даже играл роль «пробы» на продукции миланских, германских и фламандских «платтнеров» — мастеров бронного дела.
Скифия и мистицизм
Не вдаваясь в подробности металлообрабатывающих технологий, скажем, что задача изготовить прочные и долговечные изделия, получить острое и гибкое лезвие всегда стояла перед кузнецами и, так или иначе, находила разрешение. Ковать металл, сочетающий в себе прочность и гибкость — мы зовем его сталью — умели уже в раннем железном веке мастера разных стран, в том числе и Скифии.
В первых веках нашей эры на Ближнем Востоке получила известность индийская (вернее, центрально-азиатская) сталь — «пулад», или булат.
Технология ее производства или, по крайней мере, имитации отдельных ее качеств и свойств закрепляется в Сирии
(отсюда «дамасская» и «дамаскированная» сталь) и проникает в Европу. Булатная сабля, в противовес короткому и грубому римскому мечу, приносит успех азиатским кочевникам на полях сражений эпохи Великого переселения народов и раннего Средневековья.
Надо сказать, что даже первый из рыцарственных государей император Карл Великий предпочитал «каролингскому» мечу, ковавшемуся на берегах Нижнего Рейна «пакетом» — из местного железа и привозного булата, аварскую или мадьярскую саблю с берегов Дуная или Днепра. Позднее меч Карла Великого станет одной из императорских реликвий и сохранится до наших дней как доказательство военно-технического преобладания Востока во времена раннего Средневековья. Так совершилась первая революция в черной металлургии и истории железных клинков, открывшая Средние века. Вторая революция, завершающая их, положит ему конец.
В Средневековье оружейники мусульманского мира пользовались в Европе заслуженным уважением как изготовители булатного оружия и мастера «пакетной» ковки, соединявшей твердость кричного железа-«уклада» с гибкостью и остротой булата. Сходные технологии были известны повсеместно — в Германии, Италии и Скандинавии, в Чехии, на Руси и Кавказе. Но все жеу «сарацин» всегда находилось чему поучиться. Причем не только на Востоке — в Дамаске, Каире и Багдаде, но и на Западе — в Толедо и Гранаде.
Традиции и навыки кузнечного и оружейного дела арабских и мавританских мастеров сохранились в христианской Испании. Процесс Реконкисты, «отвоевывания» ее у мусульман, занял почти все Средневековье, и боевые действия оставляли немало времени и возможностей для взаимопроникновения культур. Толедо, древняя столица Испании, уже к XII веку попадает в руки христиан, а испано-мусульманские оружейники — на королевскую службу.
С падением в 1492 году Гранады, завершением Реконкисты и образованием Испанского королевства секреты испанской стали, «красного железа» (то есть украшенного насечкой или вязью дамаскировки), окончательно становятся достоянием христианского мира. В руках испанских мастеров прямой меч христианского рыцаря обретает, не утратив прочности, легкость и остроту. Так появляется шпага: «эспада» по-испански — меч; эспадрон — современная спортивная сабля — отдаленно напоминает боевую шпагу мушкетерских времен.
ЮНЕСКО об Индии
Достаточно высоко оценена современным цивилизованным человечеством. Показателем может послужить хотя бы празднование по инициативе ЮНЕСКО трехсотлетия со дня рождения первого российского императора, создателя российского флота. Этот юбилей праздновало все культурное человечество, разумеется, как юбилей просветителя, а не императора.
Впрочем, и в качестве императора Петр Алексеевич оставил о себе громкую славу. (Славу не только добрую, но… мало кому из императоров удавалось оставить после себя славу одновременно громкую и добрую.)
В качестве императора-просветителя Петр Первый осно-йал по примеру Королевского общества Российскую императорскую академию наук. Эта форма организации Виртуальных Модельеров дожила и до нашего времени. В Советском Союзе она весьма эффективно обеспечивала взаимодействие науки и власти. Об этом хорошо пишет в своей книге «Две культуры» англичанин Чарльз Сноу — ученый, писатель и высокопоставленный чиновник (рекомендуем эту и другие его книги вашему вниманию). Сноу пишет о том, что в Советском Союзе Академия наук стала авторитетной государственной структурой. Соответственно работавших в этой структуре ученых можно рассматривать как государственных чиновников. Слово «чиновник» постепенно теряет в нашем менталитете негативный оттенок. Воспользуемся этим для того, чтобы всерьез и с полным уважением поговорить об ученых чиновниках. Англичанин Сноу, сам относившийся к этой социальной категории, высоко оценивал своих советских коллег. Нам же пора вернуться к китайским ученым чиновникам. Выше мы вскользь говорили о том, что они вполне были в состоянии организовать всенародное восстание, чтобы свергнуть чужеземную династию и привести к власти свою, родимую — китайскую. И свергали — не только монгольскую Юань. И приводили к власти — не только династию Мин. Серьезные были люди. Пора уже Прогрессору Востока затребовать на них информацию. Информация эта содержится в следующей главе.
Итак, перейда к проблеме Виртуальных Модельеров, Профессор Востока запрашивает информацию о китайских ученых чиновниках. Это вполне оправдано. Настоящие ученые всегда создают в виртуале какие-то модели реальности. Китайские чиновники, будучи чиновниками учеными, вероятно, должны были создавать структуры для функционирования ученых. В этих структурах могли функционировать и ученые в полном смысле этого слова — Виртуальные Модельеры.
Анализируя информацию о китайских Виртуальных Модельерах, Прогрессор Востока должен вспомнить результаты анализа информации об их индийских коллегах. При этом на первый план выходят следующие два вопроса.
Вопрос первый: были ли структуры китайских ученых чиновников достаточно открытыми, какова была кадровая политика руководителей этих структур, не мешали ли какие-нибудь социальные перегородки эффективному подбору кадров?
Вопрос второй: можно ли было в рамках этих структур одновременно отрешаться от реальности и активно в ней действовать — как это было возможно в рамках буддийских (и католических) структур?
Начнем с первого вопроса.
Жизнеописание трубадуров
Другой важный источник информации по затронутому нами вопросу — жизнеописания трубадуров — главных служителей культа Прекрасной Дамы и, соответственно, соискателей наград за служение.
Судя по этим источникам, кадровая политика культа Прекрасной Дамы была весьма демократичной: трубадурами были представители самых разных социальных слоев — от сыновей печников до коронованных особ (сохранились, к примеру, поэтические произведения Ричарда Львиное Сердце). Но все они мыслили себя принадлежащими к рыцарскому сословию, которое, кстати, наряду с королями и владельными принцами включало также и людей, все достояние которых заключалось в «счастливом клинке» — как у мушкетеров Дюма. Людей, о которых говорилось, что они такие же дворяне, как король, просто они — беднее короля. Достойно внимания то, что одно из решений суда любви определяет и аргументирует, что не зазорно бедному рыцарю любить богатую даму (классический пример из того же Дюма — отношения Арамиса с госпожой де Шеврез).
Прекрасные дамы дарили свою благосклонность самым разным рыцарям. При этом были обязательными два требования: доблесть и то, что обозначалось термином вежество. Слово это можно толковать как приобщенность к культуре — хотя бы внешней культуре. Но не только внешней — среди служителей культа Прекрасной Дамы встречались самые блестящие умы той эпохи.
А доблесть и приобщенность к культуре, стремление к Знанию были необходимыми качествами не только для покорения женских сердец, но и для покорения Океана. Так что можно сказать, что прекрасные дамы Высокого Средневековья готовили и воспитывали кадры для этого великого подвига Европы. Но этим не ограничивается значение культа Прекрасной Дамы в подготовке Великих географических открытий. Подвиги великих мореплавателей были бы невозможны, если бы в европейском обществе не было мощного фактора, определяющего стремление к переменам и тесно связанного с культом Прекрасной Дамы. Фактор этот — мода.
Значение этого фактора, по-видимому, очень хорошо понимал Петр I, энергично внедрявший не только западные технологии, но и западную моду;
Высоко оценивает роль моды в прогрессе Европы Фернан Бродель. Приведем некоторые его высказывания по этому вопросу, которому в «Структурах повседневности» посвящена специальная глава. Название главы весьма показательно — «Была ли мода легкомысленна?». Сначала Бродель приводит мнения разных людей в пользу положительного ответа на этот вопрос.
Первое из них принадлежит французу XVIII века — века Просвещения — Себастьяну Мерсье, которого Бродель характеризует как «хорошего наблюдателя, способного быто-описателя, но, конечно* не очень крупного мыслителя».
В 1771 году Себастьян Мерсье писал:
«Я боюсь приближения зимы по причине суровости этого времени года… Именно тогда зарождаются шумные и безвкусные общества, где нелепо царят все ничтожные страсти. Вкус к легкомыслию диктует законы моды. Все мужчины превращаются в изнеженных рабов, целиком подчиненных женским капризам».
Снова мы видим подчинение мужчин женщинам — характернейшую черту культа Прекрасной Дамы.
Последние записи
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
|---|---|---|---|---|---|---|
| « Фев | ||||||
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ||
| 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |
| 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |
| 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |
| 27 | 28 | 29 | ||||