Так Возрождение обернулось возрождением феодальных порядков, когда крепостное право становится основой социальных отношений и политических систем при всей их несхожести. Чем глубже были промысловые традиции — особенно в областях, где формировалась казачья вольница — тем жестче и суровее там были условия закрепощения. Тот же гнет ложится и на плечи крестьянских общин старопашенных земель.
Впрочем, и там, где общественные отношения были далеки от «переиздания феодализма», где крестьянство сохранило свою свободу, оно лишалось земли. Права на нее переходят из рук общины и самих крестьян в руки помещиков. Это происходило и в Польше, где только шляхтич имел право быть «субъектом предпринимательской деятельности» (нанимая для этого, как правило, фактора), и во Франции, где предпринимательство считалось ниже достоинства дворянина.
Англия стала страной без крестьян — согнанные с земли, они гибнут в мятежах, умирают от голода, на плахе и в рабстве (так при Тюдорах карали «бродяг»), уходят на работу в суконные и кузнечные мастерские, в море и за море. Пиратство английские историки-марксисты считают «первой организованной формой социальной борьбы пролетариата». А сами английские помещики — «джентри» на отнятых у крестьян землях становятся фермерами-скотоводами.
Германия взорвалась рыцарскими мятежами против церкви и княжеской власти — во имя величия и единства империи, «защитницы порядка и рыцарских прав», а затем и Крестьянской войной, над которой поднялось знамя Реформации.
Реформация впервые в истории христианства была направлена не против догматов или политики церкви, а против церкви как социального принципа и института. Почему же церкви, по мнению ее врагов — протестантов, не было места в обществе Новой Европы? Как сказалось открытие Нового Света на отношении к ней европейцев?
С одной стороны, церковь вызывала зависть и ненависть, богатея в то время, когда мелкие феодалы — рыцари, едва дорвавшись до собственного замка, разорялись, а крестьян лишали земли и воли. Экономическая политика церкви стала более гибкой, ее доходы разнообразнее, а колонизация Нового Света их только увеличила. Да и в Европе духовенство старалось держать хозяйство своих поместий в собственных руках, не переводя крестьян на денежную ренту и сохраняя за собой сбыт продукции, а значит, и доход. Да и размеры десятины, в отличие от помещичьей ренты, «революция цен» только подняла.
Но было и еще одно немаловажное обстоятельство. В Новом Свете, как и в Восточной Азии, европейцы столкнулись с небывалым для них феноменом — Обществом без Церкви, причем обществом развитым, изобильным и процветающим.