Итак, Прогрессор Востока запрашивает информацию от индийских Виртуальных Модельеров. Заглянув в начало главы 2, вы сможете вспомнить, что так мы называем представителей некоей социальной группы, в которую входят люди — несколько не от мира сего. Они размышляют о проблемах не реального, а виртуального мира, создают в нем модели. Иногда случается, что эти модели имеют какое-то значение для мира реального. (Если бы время от времени такого не случалось, Виртуальные Модельеры не могли бы занимать достойного места рядом с Организаторами Реальности и Созидателями Насущного.)
Можно ли в виртуале создавать работающие модели реального мира? С точки зрения Виртуальных Модельеров не только можно, но и нужно. Как и с точки зрения любых людей, создающих модели. Ведь что такое модель? Во-первых, это нечто не вполне настоящее, говоря детским языком, это что-то невзаправдашнее — «понарошечное» (игрушки и модели кораблей, самолетов, танков часто даже продаются в одних магазинах). И очень хорошо, что невзаправдашнее — его можно ломать: игрушки —детям, а модели — взрослым, вполне солидным дядям. И тем, и другим с одной в общем практической целью — понять, как устроен мир — реальный мир. И, разумеется, просто так — чтобы доставить себе удовольствие. Но все же позволим себе повториться, и для того чтобы познать реальный мир. Поэтому, во-вторых, модели должны иметь какие-то общие черты с предметами взаправдашними, «не понарошечными». (Игрушка, которая не похожа на что-нибудь, хотя бы в воображении играющего, это — не игрушка. Чебурашка — хоть и «неизвестной породы», но — «зверь».)
Подводя итог, можно сказать, что модель — это некий виртуальный (ненастоящий) объект, обладающий свойствами другого объекта — реального (настоящего). Создается этот виртуальный двойник объекта реального, чтобы можно было этот реальный объект изучать, не подвергая опасности, «не ломая».
В какой ситуации такое практическое назначение вирту-ала мало кому понятно? В ситуации, когда свойства всех, имеющих практическое значение, реальных объектов давным-давно известны. Соответственно возиться с виртуальными двойниками реальных объектов, вообще с виртуалом, могут только люди пустые и никчемные — заведомые бездельники или просто сумасшедшие.
Приведем яркий пример общества, где возобладала подобная ситуация.
В середине двадцатых годов группа психологов, работавших в Средней Азии, предложила местным хлопкоробам решить следующую интеллектуальную задачку.
«Известно, что хлопок не растет в холодном и влажном климате. Известно также, что в Англии холодный и влажный климат. Как вы думаете, растет ли в Англии хлопок?»
Ответ был единодушным:
«Незнаем. В Англии не бывали. Надо спросить у тамошних людей (вариант — у тамошних стариков)».
Очень может быть, что почтенным дехканам вопрос показался глупым и праздным. Как растет хлопок у них, они знали очень хорошо, опыт его выращивания столетиями передавался от отца к сыну. А как в Англии? Это забота англи-Х чан. Рассуждать о вещах, находящихся за пределами их обыденной реальности, хлопкоробы явно не умели, да, по всей видимости, и не хотели. Есть серьезные основания предполагать, что Виртуальные Модельеры в этой среде могли бы рассчитывать в лучшем случае лишь на статус безвредных тихопомешанных.
А как в Индии? Обратимся к Неру. Вот что он пишет об индийских Виртуальных Модельерах и касте брахманов, к которой они, как правило, принадлежали:
«В Индии, как и в Китае, ученость и эрудиция всегда были в большом почете, так как ученость предполагала и высшие знания, и добродетель. Правитель и воин всегда склонялись перед ученым. В Древней Индии существовала теория, что власть имущие не могут быть вполне объективными. Их личные интересы и склонности неизбежно должны были прийти в противоречие с их общественными обязанностями. Поэтому задача определения духовных ценностей и охраны этических норм возлагалась на класс или группу мыслителей, свободных от материальных забот и не имевших, насколько это было возможно, никаких обязанностей, с тем чтобы они могли рассматривать проблемы жизни в духе отрешенности».