Поднебесной начиналась смута. А когда в Поднебесной начинается смута — самое время степнякам пограбить, да и отомстить за былые обиды (а обиды между народами-соседями неизбежны, копятся порой столетиями). Ученым же чиновникам приходится искать нового императора, может, и из степняков. Так, например, образовалась последняя китайская императорская династия Цин (маньчжурская), а до этого — Юань (монгольская). Были и другие (об этом, для начала, лучше всего почитать в книгах Льва Николаевича Гумилева).
Вот такие заботы были у ученых чиновников. Следить за тем, чтобы жизненная практика (отнюдь не бессмысленная и веками не устаревающая) не вышла из накатанной конфуцианской колеи. И возвращать в эту колею выбившуюся из нее жизненную практику — реальную жизнь. Им трудно было отрешаться от действительности — слишком много усилий приходилось прилагать для того, чтобы действительность эту организовывать. Так что конфуцианские ученые чиновники были, прежде всего, Организаторами Реальности. Впрочем, именно в этом качестве они создали и интереснейшие виртуальные модели — в философии, литературе, живописи, прикладном искусстве и даже — в кулинарии. (Китайская кухня принадлежит в значительной степени виртуалу — русский человек, который пробовал есть китайскими палочками, несомненно, с нами согласится. Особенно когда речь идет о парадном обеде из ста блюд, большинство из которых воображению дают гораздо больше, чем желудку.) Виртуальные модели китайской цивилизации играли огромную практическую роль в гуманитарных технологиях ученых чиновников. Они давали виртуальную компенсацию огромному большинству китайцев, которых в реальной жизни приучали к ограничению потребностей. Ибо без такого добровольного и полудобровольного ограничения потребностей Поднебесная очень быстро превратилась бы в банку с пауками. Впрочем, так и происходило во времена смут и нашествий-.