Даже не обладая американским золотом, Габсбурги могли бы рассчитывать на успех в борьбе с Португалией, если не на морях, то, по крайней мере, на земле Пиренейского полуострова. В блокаде Португалии с моря приняла бы участие и их союзница — тюдоровская Англия.
Но для успеха в этой борьбе Габсбургам был бы необходим союз с Францией, чьи владения разделяли Германию и Пиренеи. Ценой его могла бы стать уступка дому Валуа прав на Неаполь (на «арагонское наследство») и на Миланское герцогство. Таким образом, Испания стала бы океанской державой, а Франция получила бы шанс на господство в Средиземноморье; первая держала бы в руках путь в Азию вокруг Африки, а вторая получила бы выход на рынки Ближнего Востока, конечно, если сумела бы найти общий язык с Османами.
А это в условиях постоянных набегов алжирских пиратов на берега Сицилии, Апулии и Калабрии («каблука» и «носка» «Итальянского сапога») было бы делом весьма непростым. Скорее всего, во Франции и Европе вновь заговорили бы о Крестовых походах, о которых после разгрома в 1396 году войск Сигизмунда Люксембурга, Жана Бесстрашного и маршала Бусико при Никополе на Дунае старались не вспоминать.
Противостоять Высокой Порте могла только подобная ей самой ойкуменическая мировая держава, а Франция едва покончила с собственной феодальной раздробленностью, и лишь небольшая часть подданныхдома Валуа признает себя французами — большинство их составляют бургундцы и ло-тарингцы, гасконцы и провансальцы, савойяры и овернцы, пикардийцы, нормандцы и бретонцы. Валуа были не самой удачливой французской династией; среди французской аристократии было немало весьма влиятельных семейств, симпатизировавших Габсбургам, например Бурбоны и Гизы. (Надо сказать, что взятием Рима в 1527 году руководил бывший французский коннетабль Шарль Бурбон, погибший там, согласно легенде, от пули знаменитого скульптора Челли-ни.) Да и Тюдоры не забывали о притязаниях своих предшественников на континентальные владения.
Так что вслед за Португалией и Прекрасная Франция могла бы пасть жертвой имперской агрессии — под предлогом «собирания сил и земель» христианского мира для отпора разбойникам-магометанам. В этих условиях и занятие имперскими войсками Италии прошло бы без особых проблем, особенно, если бы корсары — во главе со знаменитым итальянцем-ренегатом Хайретдином Барбароссой — перешли от налетов на побережье к захватам, скажем, земель в Сицилии. Это уже случалось в предшествовавшие Крестовым походам времена и вынудило Папу «призвать варягов», то есть норманнских рыцарей, чьи сыновья отправились дальше на восток — в Святую Землю.