То была эпоха турнирных героев-чемпионов, таких как Ричард Бошамп и Завиша Чарный, эпоха герцога Карла Смелого с его мечтой о возрождении рыцарского братства и империи Карла Великого — в Ордене Золотого Руна и Великой Бургундии от Роны до Рейна, для начала — эпоха сэра Томаса Мэлори, последнего и крупнейшего мастера рыцарского романа, автора эпопеи «Смерть Артура»; эпоха расцвета геральдики, кодексов чести и куртуазного (придвор-но-светского) этикета — эпоха, в которую рыцарство успело создать о самом себе красивую легенду, легенду о витязях без страха и упрека. Легенду, возрожденную в свою очередь романтической литературой XIX века.
Рыцарское Возрождение не уступало городскому — более того, они шли рука об руку: облачая рыцаря в латы, мастер перенимал его благородные манеры и личное достоинство, а рыцарь, общаясь с горожанами, — их общительность, независимость и культуру. Так постепенно пробивалась с обеих сторон брешь в феодальной крепостной стене, разобщающей человечество на сословия.
Именно в XV веке, надо сказать, стал реальностью «рыцарский замок» — раньше собственные крепости были чаще всего привилегией знати, а рыцари пребывали в них на правах «гарнизонных офицеров». Но одновременно «люди из замка» становятся все более частыми гостями в столь презираемых и ненавистных ранее городах, а на «поле чести» делят славу с набирающей все большую силу и опыт пехотой: да и как не делить — ведь сами отберут…
Наконец, вдобавок к своим мечу и копью-«лянце» рыцарь получил новое оружие, детище городских мастерских и технической революции, «младшего брата» бюргерской аркебузы — колесцовый пистолет.
Так латная кавалерия «догнала» по уровню военно-технического оснащения пехоту, среди огнестрельного оружия появились элитные типы, а значит, и новые перспективы развития. Не столь важно, появился ли пистолет впервые в Чехии, где его назвали в честь дудки-пищалки (так же, как и русскую пищаль), или его родина — итальянский город Пи-стойя, по сей день славящийся своими оружейниками, и где расположена штаб-квартира знаменитой фирмы «Беретта».
Главное то, что пистолет и кавалерийский карабин (его стали до поры называть аркебузой, а новое имя пришло вместе с кремневым замком с Востока) положили конец преграде, разделявшей на войне «спортсменов» и «мастеровых», тех, кто воюет «по-кодексу» и «по уставу», во имя чести и победы в состязании или погибели врага, сохранения своей жизни и свободы.