Как говорилось выше, в руках итальянских «нобилей» шпага проложила Европе путь к боевому искусству фехтования, в XVI—XVII веках не менее грозному, чем воинские навыки тогдашних японских самураев и «ниндзя». Позже, правда, оно из искусства превращается в спорт. Но «вторая клинковая революция» свершилась.
Однако освоить опыт Востока было для новой металлургической революции слишком мало. Искусство оружейника-араба должно было выйти из стен его мастерской и найти новое воплощение в европейских масштабах. А металлургия и металлообработка в Европе позднего средневековья могли похвалиться если не тонкостями технологии, то, по крайней мере, размахом.
В XV веке в районах добычи железных руд — в Чехии, Германии, Швеции — выплавка железа и кузнечное дело были поставлены так, что обеспечивали работой тысячи рук, а своей продукцией — всю Европу. Тогдашним железоплавильным мастерским — из-за используемого на них в качестве мотора воданого колеса их прозвали «железными мельницами» — было, конечно, далеко до металлургических заводов. Однако концентрация производства в одном районе и, зачастую, рабочих рук в одной мастерской, работающей по принципу разделения операций ручного труда между работниками (такие предприятия стали известны как «мануфактуры»), уже была предвестником индустрии Нового времени.
Массовый выпуск сравнительно дешевой продукции, широкий обмен знаниями и опытом, подготовка кадров — от рабочих до организаторов производства — все эти преимущества уже были реализованы в горно-металлургической промышленности стран Средней Европы. А что получится, если в кипящие котлы ее центров и их железоделательных предприятий добавить чуть-чуть «испанского фермента» — носителей мастерства оружейников Толедо?
Это вполне возможно и тем более входит в стратегические интересы Габсбургского дома, которому принадлежат и испанские кузницы, и железные рудники от Силезии до Рейна. А если добавить еще и мастерские Милана, из-за которого так долго, ожесточенно и кроваво Габсбурги спорили с Валуа, то императорский дом окажется едва ли не монополистом металлообработки и оружейного дела Европы.
Опыт сотрудничества императоров и кузнецов в XV веке уже был накоплен и в королевских арсеналах Испании, и при дворе отца Карла V — Максимилиана, Государя-рыцаря, для которого мастерами Фландрии и Брабанта (доставшихся ему в наследство от другого Государя-рыцаря, Карла Смелого) был создан наиболее совершенный тип рыцарских доспехов — «максимилиановский». Испанское мастерство сплавилось в имперском горне с чешско-немецким размахом организации производства. Так в конце XV века осуществляется вторая металлургическая революция Железного века, который отныне становится веком Стали.
Массовое производство дешевых и высококачественных изделий приходит на смену кустарному кузнечному делу, захватывает европейские — и не только — рынки, и его технология и организация в считанные десятилетия становится общеевропейским достоянием. Уже столетие спустя арсеналы восточных владык, в частности кавказских князей, пополняются уже за счет «фиранги» — клинков немецкой, итальянской, венгерской ковки. Булатная гегемония Востока сменилась стальной гегемонией Запада.