Вернемся все же из современности в начало Нового времени — период возникновения Королевского общества и других национальных академий наук — в том числе и Российской. Требовать от науки непосредственных практических результатов в тот период, в общем-то, не было принято. Случалось, правда, что какой-нибудь князь сажал под замок алхимика, требуя, чтобы тот нашел способ превращать неблагородные металлы в золото. Иногда это приводило к весьма значимым практическим результатам, в основном в качестве побочного продукта. В частности, в результате подобной средневековой коллизии была разработана технология производства саксонского фарфора. Но такие ситуации могли происходить лишь в уходящем в прошлое Средневековье. Ведь на смену претендующим на тайные знания алхимикам и астрологам приходили химики и астрономы, исповедующие принципы Фрэнсиса Бэкона. А эти принципы не оставляли места тайному знанию — любое знание могло и должно было быть подвергнуто гласному критическому рассмотрению коллег-ученых, нрапример, на заседании Королевского общества или на страницах уже появившихся научных журналов.
Да, от научных исследований не требовалось непосредственной практической отдачи. Но ставшие главными инструментами науки наблюдение и эксперимент не позволяли ей оторваться от жизни. Не удивительно, что уже через сто лет после основания Королевского общества в Англии началась первая научно-техническая революция — гораздо более значимая по результатам, чем все бывшие до и после политические революции. (Эту революцию называют часто не научно-технической, а машинной; считается, что настоящая научно-техническая революция произошла позже. Однако мы все-таки будем называть ее яш/*шо-технической, потому что многие машины того времени, в частности паровая, создавались уже не механиками-самоучками, не «самородками», а учеными.) Именно научно-техническая революция определяет тот временной рубеж, когда Индия окончательно сдает свои позиции в жизненной борьбе с Европой (вспомните, что об этом говорится в одной из предыдущих глав). Революция эта потому и именуется научно-технической, что в ней огромную роль сыграли люди науки — ученые современного типа. А ученые современного типа от всех прочих Виртуальных Модельеров отличаются тем, что, в принципе, не могут проявлять пассивность по отношению к окружающему миру. Ведь главный стимул их служения — именно неуемный интерес к этому миру во всех его проявлениях. И в первую очередь к тем его проявлениям, которые выходят за рамки обыденности. Ведь именно необычные явления дают наибольшую пишу любознательности. Люди, движимые любознательностью, как раз и способны наиболее эффективно действовать в реальности, выходящей за рамки обыденности, причем с дальним прицелом и, на первый взгляд, б^решаясь от реальности. Впрочем, если приглядеться внимательнее, здесь речь идет не об отрешении от реальности во всей ее полноте, а лишь от тягот, а порой и страданий, связанных большей частью с ее обыденными сторонами. Очень важно, чтобы люди подобного типа были объединены в авторитетную общественную структуру, обладающую таким важным качеством, как открытость. Такая структура предохраняет общество от опаснейшей болезни — пассивности по отношению к окружающему миру. Западная Европа в лице Королевского общества и других ученых обществ вовремя получила такие структуры, и они во многом определили ее активное, наступательное отношение к окружающему миру. А ведь именно пассивность по отношению к окружающему миру (вспомним главу 3) сыграла роковую роль в том, что «Индия мало-помалу была свергнута с престола, доведена до бедности».
Что ж, пора возвращаться из Западной Европы в Индию. На Западе, как мы видим, также наблюдался серьезный кризис открытых организационных структур Виртуальных Модельеров. Мы имеем в виду кризис католицизма, следствием и выражением которого была Реформация. Но возникли новые структуры — еще более открытые, отвечающие духу и потребностям времени, предохраняющие общество от страшной болезни — пассивности по отношению к окружающему миру.