Даже имя аркебузу дал арбалет, точнее его ствольная модель, метавшая тетивой пули вместо стрел. И ложа аркебуза была заимствована у «старшего брата»; кстати, в Украине «немецкая» или «арбалетная» ложа прочно прижилась: она стояла и на казацких «самопалах» — вроде того, с которым изображен казак-«мушкетер» на гербе и печати Войска Запорожского и на гуцульских охотничьих «крисах», дотянувших до XX века.
Для воспламенения порохового заряда ручниц-аркебуз использовался примитивный фитильный замок «жагра» или «серпентин» в виде двуплечего рычага — он и спуск, он и курок. Только с распространением пружины появились взводно-спусковой механизм и новые типы фитильного замка, соперничавшие с искровыми вплоть до конца XVII века, благо, были они по-солдатски просты и надежны. Вместе с тем, они были непригодны в сырую погоду, для конного или ночного боя (тлеющий фитиль был заметен в темноте), а также для стрельбы по движущейся мишени — слишком «долгим» получался выстрел.
Будущее было за искровыми замками, воспламеняющими заряд не фитилем, а «живым огнем» — искрой, высеченной курком с кремнем из огнива в кремнево-ударном замке или вращающимся колесом из пирита, удерживаемого неподвижным курком, — в колесцовом. Приводился колесцовый замок в действие самым обычным пружинным заводом. Пружина приводила в действие и кремневый замок, популярный на первых порах только в Испании и на Ближнем Востоке.
А в большинстве стран Запада в моду сначала вошла колесцовая «механическая игрушка». Впервые она встречается, как и много других механизмов, имевших великое будущее, в чертежах Леонардо да Винчи, а в широкое производство ее запустили нюрнбержец Вольф Даннер и фламандец Эттор. Сгарейшая сохранившаяся модель ружья с колесцовым з-амком восходит к 1504 году, но уже десятилетием ранее та кой замок произвел революцию в ручном огнестрельном оружии.
Громоздкие фитильные ручницы могли служить оружием только пехота. А приоритет в военном деле все еще оставался за рыцаре кой конницей. Точнее, он был ею восстановлен — недаром XV век стал пусть последним, но все же веком рыцарства. Ведь в предыдущем, XIV веке рыцарство терпит поражение за поражением от пеших ополченцев — при Кур-тре во Фландрии, при Стирлинге (еще в 1297 году) и Бан-нокберне в Шотландии, при Моргартене и Лаупене в Швейцарии, при Креси и Пуатье в Столетней войне.
Но с появлением во втором десятилетии XV века готических лат — недоступного для стрел лука и почти непробиваемого для клинков и копий «рыцарского скафандра», с изменением статуса рыцаря в обществе, когда «простые благородные доны» заняли место родовитых аристократов у королевских тронов и сплотились вокруг королевских знамен на полях сражений, с наступлением «золотого века» в отношениях крестьян и сеньоров рыцарство воспрянуло и открыло собственную эпоху Возрождения.