Захлебнулись в собственной крови Бургундские войны и война Роз, завершилась Реконкиста, ушли в мир иной Фран-ческо Сфорца, Карл Смелый и Матьяш Корвин — военные гении «последнего века рыцарства». Понемногу забылись, вслед за Крестовыми походами, распри немецкой Ганзы с датской короной и поляков с Тевтонским орденом. Благоденствие еретиков-гуситов в Чехии и богомилов в Боснии уже не мешало почивать христианским монархам, да и турки, остановленные у стен Белграда Яношем Хуньяди (валашский дворянин из Трансильвании, правитель Венгрии и отец ее короля Матьяша Корвина), как будто присмирели, переваривая византийское наследство. Призрак Железного Хромца Тимура, наследника Аттилы и Чингис-хана, уже не грозит из глубин Азии.
Да и к самой войне — «осознанной необходимости» великих государей — нашелся новый подход, давно, впрочем, известный итальянским городам-республикам. Вот как мог мыслить о них, по мнению Анатоля Франса, один из величайших людей феодальной эпохи, старший современник и земляк Данте, Фарината дельи Уберти:
«Это предприятия полезные, порой даже необходимые, которые затевают с целью сохранить или расширить границы государств или для того, чтобы улучшить обмен товарами. Ведя самолично такие грубые войны, большей частью нельзя достичь особой выгоды и приобрести великой славы. Народы разумные охотно препоручают эти войны наемникам и доверяют их ведение опытным полководцам, которые умеют достигать многого с небольшим количеством солдат. Тут необходимо лишь хорошо знать военное ремесло и тратить больше золота, чем крови. Чувство в это дело вкладывать невозможно. Ибо совершенно неразумно ненавидеть чужестранца за то, что его интересы противоположны нашим».
Уж точно, немного места остается для рыцарской доблести и энтузиазма времен крестоносцев!
Мор, голод и эпидемии, косившие народы Европы вслед за войнами, тоже уже не вызывали суеверного ужаса. Города, утвердившиеся в своих правах, занялись благоустройством, делала успехи медицина, сельское хозяйство становилось прибыльным для самих земледельцев.
Не зря добрых ЗОСКлет проливали свою и дворянскую кровь «пастушки» и «жаки», «кабошьены» и «башмаки», дольчиниты и табориты, повстанцы Уота Тайлера и Джека Кэда, коммунары Италии и Испании, Фландрии и Эльзаса, Швейцарии и Шотландии. В большинстве европейских стран было покончено с «дурными обычаями» — вроде права первой ночи, с личной зависимостью крестьян от сеньора, «крепостным рабством» — серважем, и даже с подневольным трудом на господском поле.
Феодал теперь чаще всего играет роль местного администратора и судьи, права которого во многом ограничены и самоуправлением общины, и властью короля. Крестьяне превращаются в арендаторов, выплачивая сеньору за пользование землей подать — денежную ренту. А деньги для нее ждут их на рынке, откуда продовольствие щедро поступает в города, в свою очередь наполняющие рынок изделиями ремесленников.