Другой важный источник информации по затронутому нами вопросу — жизнеописания трубадуров — главных служителей культа Прекрасной Дамы и, соответственно, соискателей наград за служение.
Судя по этим источникам, кадровая политика культа Прекрасной Дамы была весьма демократичной: трубадурами были представители самых разных социальных слоев — от сыновей печников до коронованных особ (сохранились, к примеру, поэтические произведения Ричарда Львиное Сердце). Но все они мыслили себя принадлежащими к рыцарскому сословию, которое, кстати, наряду с королями и владельными принцами включало также и людей, все достояние которых заключалось в «счастливом клинке» — как у мушкетеров Дюма. Людей, о которых говорилось, что они такие же дворяне, как король, просто они — беднее короля. Достойно внимания то, что одно из решений суда любви определяет и аргументирует, что не зазорно бедному рыцарю любить богатую даму (классический пример из того же Дюма — отношения Арамиса с госпожой де Шеврез).
Прекрасные дамы дарили свою благосклонность самым разным рыцарям. При этом были обязательными два требования: доблесть и то, что обозначалось термином вежество. Слово это можно толковать как приобщенность к культуре — хотя бы внешней культуре. Но не только внешней — среди служителей культа Прекрасной Дамы встречались самые блестящие умы той эпохи.
А доблесть и приобщенность к культуре, стремление к Знанию были необходимыми качествами не только для покорения женских сердец, но и для покорения Океана. Так что можно сказать, что прекрасные дамы Высокого Средневековья готовили и воспитывали кадры для этого великого подвига Европы. Но этим не ограничивается значение культа Прекрасной Дамы в подготовке Великих географических открытий. Подвиги великих мореплавателей были бы невозможны, если бы в европейском обществе не было мощного фактора, определяющего стремление к переменам и тесно связанного с культом Прекрасной Дамы. Фактор этот — мода.
Значение этого фактора, по-видимому, очень хорошо понимал Петр I, энергично внедрявший не только западные технологии, но и западную моду;
Высоко оценивает роль моды в прогрессе Европы Фернан Бродель. Приведем некоторые его высказывания по этому вопросу, которому в «Структурах повседневности» посвящена специальная глава. Название главы весьма показательно — «Была ли мода легкомысленна?». Сначала Бродель приводит мнения разных людей в пользу положительного ответа на этот вопрос.
Первое из них принадлежит французу XVIII века — века Просвещения — Себастьяну Мерсье, которого Бродель характеризует как «хорошего наблюдателя, способного быто-описателя, но, конечно* не очень крупного мыслителя».
В 1771 году Себастьян Мерсье писал:
«Я боюсь приближения зимы по причине суровости этого времени года… Именно тогда зарождаются шумные и безвкусные общества, где нелепо царят все ничтожные страсти. Вкус к легкомыслию диктует законы моды. Все мужчины превращаются в изнеженных рабов, целиком подчиненных женским капризам».
Снова мы видим подчинение мужчин женщинам — характернейшую черту культа Прекрасной Дамы.