Сразу же обозначились два пути спасения от «золотой чумы», еще более опасной, чем предшествовавшая «золотая лихорадка». Первый — отобрать имущество и доходы у старого соперника — духовенства, чьи богатства и чей престиж уже отнюдь друг другу не соответствовали. Второй — заставить крестьян вернуться от денежной ренты к старинной отработочной, к барщине, для чего следовало вновь захватить их землю, благо «по закону», по феодальному праву она и так была закреплена за сеньором, и силой принудить крестьян к труду на господина, накрепко привязав их к нему и его земле.
Так родилось крепостное право — «вторая редакция феодализма» — просуществовавшее в странах Центральной и Восточной Европы до XIX, а где и до XX века. В Пруссии, скажем, вплоть до революции 1918 года существовали лично зависимые от помещика «челядники» — их было немного по сравнению с Россией екатерининских времен или с Речью Посполитой «Златого Спокую» при Владиславе IV, но они были…
В Восточной Европе ситуация также осложнялась ее огромными просторами и вторжениями кочевников, наследием ордынского ига. При ее огромных природных богатствах промысловое, почти полукочевое хозяйство — охота, рыболовство, бортничество, производство древесного угля, поташа и дегтя, добыча соли и извоз (караванная торговля, чумачество) — давало более легкий-и надежный доход, чем земледелие. К тому же хозяйство земледельца было слишком уязвимым в лихую годину набега степняков. Процветали в основном его примитивные, временные, экстенсивные формы — огневая подсека в лесах и перелог в речных поймах более южных районов. Многолетняя пашня, трех- и четырехполье с «паром» приживались медленно и только там, где была сильна центральная власть.
Поэтому перед властью стояли задачи: взять под контроль слишком подвижное, «гулящее» население для взыскания с оного повинностей и налогов и защитить, укрепить свои границы, восстановить разоренные набегами окраины. Для этого следовало «испоместить» там «помещиков» — военную силу феодального общества, обеспечив их соответственно землей и теми, кому надлежит ее обрабатывать, пока помещик будет исполнять свой воинский долг.
Заманивали поселенцев к оседлой земледельческой жизни «слободой» — правом вести хозяйство на новом месте, в слободе «безданно-беспошлинно» — лет дёсять-двенад-цать, а дальше… Дальше крестьянина держало не только хозяйство, но и господская воля — обязанности перед помещиком и государством, которое тот представлял. Помещик служил Государю (или Республике — «Речи Посполитой»), крестьянин — помещику: таково было понимание общественного долга применительно к феодальной иерархии.